Андрей Орлов (aorlov) wrote,
Андрей Орлов
aorlov

Сосуды Света: Полная Версия (часть первая)


Сосуды света: предание о светоносном веке в славянской версии Второй книги Еноха

“…Сосуды разбились и сокрушились, потому что они не были способны удержать излучающий свет, разлившийся из них… святые в своей смерти превращаются в эти Божественные искры..."
                                                                              Хаим Виталь «Эц Хаим»

Вводные замечания

В 25 главе славянской версии Второй книги Еноха Господь открывает перенесённому в иной мир герою, жившему ещё до Потопа, некоторые неведомые моменты таинства творения – эти подробности мы не найдём ни в ранних списках книги Еноха, ни в каких других еврейских источниках, относящихся к эпохе Второго Храма. Важнейший аспект этого откровения – исчисление порядка событий, предшествовавших творению видимого мира. Божество открывает созерцателю, что прежде всякого видимого творения Оно произвело из небытия светоносный эон Адоил, повелев ему стать основанием всех высочайших вещей. В этом отрывке описывается, как Адоил превратился в краеугольный камень творения, на котором Божество основало Свой Престол. Выдающиеся исследователи иудейской мистики, такие как Гершом Шолем и Моше Идель, заметили, что

.это первоначальное перечисление в главе 25 порядка появления тварных вещей составляет параллель порядку эсхатологических событий, о которых рассказано в главе 65, где говорится, что Енох, вернувшись на землю на короткое время, поведал своим детям таинство последних времён.[1] Согласно наставлению Еноха, после страшного (последнего) суда время прекратит своё существование, и все праведники погрузятся в единый светоносный эон. Описание этого окончательного эона показывает черты поразительного сходства с изображением первоначального эона Адоила, этого основания порядка последующего творения. Похоже, во Второй книге Еноха подчёркивается, что праведный Енох, перенесённый на небо и преобразившийся в светоносное небесное существо, стал начатком эсхатологического эона, в котором все праведники будут составлять одно событийное целое.   

В настоящей статье мы исследуем истоки представления о светоносном эоне в славянской версии этого апокалиптического сочинения, в связи с общей ролью Еноха в эсхатологическом восстановлении мира.


 

I. Изначально учреждённое различие: эон Адоил как основание мира

Таинства творения – одна из важнейших тем славянской Книги Еноха Праведного. Хотя во время своего небесного путешествия патриарх получил множество тайных знаний, знание о порядке творения занимает среди них особое место – это подчёркивается той простой особенностью, что тайны творения были открыты Еноху наедине Самим Божеством, и что это знание никогда не открывалось прежде никаким созданиям, даже Ангелам. Такое над-ангельское ведение было даровано созерцателю после его преображения в небесного человека; и правильно было бы усмотреть в этом знании вершину всего тайного знания, которое седьмой допотопный патриарх получил в надмирной области. Обе версии Второй книги Еноха, пространная и краткая, дают подробное описание этого откровения. Начинается оно с того, что называется порядок событий, произошедших непосредственно перед тем, как было создано видимое творение. В краткой версии 2 Енох. это перечисление даётся в таком виде:

 

Умышле же поставити основание, створити тварь видиму. Повелѣх въ преисподних, да взыдетъ едино невидимых видимо. Изыде Адоилъ, превелики зѣло, и смотрих его, и се то имый въ чревѣ вѣка великаго. И рѣх аз к нему: «Раздрушися, Адоилъ, и буди видимое разрѣшаемое ис тобе». И разрѣши ся, и изыде из него великый вѣкъ, а тако носяща всю тварь, юже азъ хотѣх сотворити. И видѣх, яко благо. И поставих себѣ прѣстолъ, и сѣдох на немъ, свѣтови же глаголахъ: «Взыди ты выше и утвръди ся, буди основание вышнимъ». И нѣсть превыше свѣта ино ничтоже.[2]

 

Важность этого отрывка показана тем, что эон Адоил стоит при начале всякого творения.[3]  Эта загадочная сущность должна рассматриваться как посредник в творении, возникший одновременно с творением благодаря самому своему участию в творении. В этом отрывке особо отмечены огромные размеры Адоила: он характеризуется как «превелики зѣло». Он изображён как зачавший в себе всё творение: он содержит в своём чреве великий эон. Не вполне понятно, описывается ли здесь происхождение одного эона из другого путём эманации. Можно также предположить, что образ Адоила связан с мифом о Перво-Человеке (Адаме или Антропосе), особенно если иметь в виду ту версию мифа, которая отразилась в «Герметическом своде», где начальный Человек рассматривается как своего рода черновой оттиск всех сотворённых в мире вещей. Вещи возникли после того, как он выпал в область естественных событий – этот мотив в «Поймандре»  основан на сравнении эротического плана: этот Перво-человек был соблазнён любовью к Природе. Во Второй книге Еноха такой же распад целостности Адоила стал началом существования видимой действительности. Именно благодаря этому распаду Бог смог учредить первое видимое проявление порядка в тварном мире – Свой Престол. Замечательно, что в обеих версиях Божество повелевает Адоилу стать «основанием» высочайших вещей.[4] Таким образом, Адоил явно показан как основание, поддерживающее всё творение. Для нашего дальнейшего исследования ключевым становится это терминологическое отождествление Адоила с основанием творения.

            Обе версии подчёркивают, что распад целостности Адоила стал важной предпосылкой к тому, чтобы был установлен Престол Божий.[5] Престол – это место, с которого Бог надзирает (т.е. обеспечивает) развёртывание происходящего творения. Поэтому Престол – важнейший образ события творения, поскольку он почитается как центр всего тварного мира.    

            Другой важный момент, который нужно учитывать в нашем дальнейшем обсуждении – это образ Адоила как «разрешителя» откровения. Откровение в его случае происходит не через слово, но каким-то более существенным образом: а именно путём изменения его природы. Так обозначенный способ откровения весьма важен для нашего будущего анализа роли Еноха как получателя откровения и его сущностного, если так можно сказать, участия в открытии эсхатологического эона. Распад целостности Адоила отождествляется с откровением о тварном мире: «От света изошел Век огромный, являя [собой] все создания, которые замыслил Я сотворить».[6]  И ещё один важный момент изображения Адоила – постоянные ссылки на его светоносную природу. Устойчивый мотив светоносности первоначального эона лучше всего просматривается в пространной редакции, в которой говорится не просто о внешнем сиянии природы этой первичной сущности, но и о её внутреннем свете. Этот внутренний свет показан как зачатие великого света: «И сказал Я ему: “Разрешись Адоил, и пусть видимое родится от тебя.” И он разрешился и вышел [из него] свет превеликий, и Я был среди света […].  От света изошел Век огромный, являя [собой] все создания, которые замыслил Я сотворить....».[7]

 

 II. Эсхатологическое восстановление: эон праведных

 

Рассмотренный выше рассказ Божества о первом творении в 25 и 26 гл. славянской версии апокрифа затем повторен в краткой форме в гл. 65, где Енох пытается передать своим сыновьям и всем людям земли то знание, которое он получил во время небесного странствия.  В этом чрезмерно сжатом описании даны подробности космологического плана, объясняющие не только возникновение творения, но и его конечную судьбу.

В гл. 65 говорится о наставлениях, которые патриарх, герой веры, спешит передать человечеству до своего второго и окончательного ухода на небеса. Важность сообщаемой вести подчёркнута конечным её положением в тексте апокрифа, так что она выступает итогом всех откровений, полученных Енохом ради всего человечества.  Можно провести множество параллелей между этим отрывком и возвещениями самого Господа Еноху о тайнах творения. Эти возвещения Енох воспринял так же в конце своего небесного путешествия, как итог откровений, и это знание было дано от самого Господа, в отличие от прежних небесных тайн, переданных ему ангелами, сопровождавшими его душу, и ангелом Веревеилом. Одной из интригующих черт этого загадочного откровения может считаться то, что не только порядок сообщения созерцателем людям последней и высочайшей тайны совпадает с порядком сообщения Богом Еноху величайшей тайны творения, но и что подробности этого сообщения показывают множество сходств. Это тайное знание переданное обитателям земли может рассматриваться как сокращённый конспект великого откровения полученного вознесённым патриархом в гл. 25 и 26. Вот что говорится в краткой редакции (2 Енох. 65, 1-11):  

 

 

Отвѣща Енохъ к людемъ своим, глаголя: «Слышите, чада моя. Преже, да иже вся не бышя, преже, да иже не оста вся тварь, постави Господь вѣка тварнаго, и по томъ сътвори всю тварь свою, видимую и невидимую, и по том же всѣм созда человѣка по образу своему, и вложи ему очи видѣти, и уши слышати, и сердце помышляти, и умъ съвѣтовати. Тогда разрѣши Господь вѣк человѣка ради, и раздѣли на времена и на часы, да размышляетъ человѣкъ временъ прѣмѣны, и конца зачала лѣтъ, и конци мѣсяць, и дний, час, и дасть свою жизнь и смерть. Егда скончает ся вся тварь, юже сотвори Господь, и всякъ человѣкъ идетъ на Суд Господень Великый, тогда времена погибнут, и лѣтъ к тому не будетъ, ни мѣсяци, ни дни, и часа к тому не почтут ся, но станетъ вѣкъ единъ. И вси праведници, иже убѣгнутъ суда великаго Господня, прикупят ся Вѣцѣ Велицѣмъ, купно прикупят ся праведницѣх, и будутъ вѣчнѣи. К тому не будетъ в них труда, ни болѣзни, ни скорби, ни чааниа нужна, ни усилиа, ни нощи, ни тмы, но свѣтъ великъ будет имъ выину. И стѣна неразорима, и рай великъ будетъ имъ кровъ жилища вѣчна. Блажени праведници, иже избѣжать Суда Великаго Господня, зане просвѣтят ся лица яко солнце.»[8]

 

Патриарх начинает своё повествование с отсылки к важнейшей теме первоначального эона, уже известной читателю из передачи откровения в гл. 25. Первичные события бытия, и составляющие содержание этого откровения, поставлены в соответствие с теми событиями, которые будут сменять друг друга в последние времена. Согласно Книге Еноха, последним действом будет восстановление целостности творения: всё творение будет вмещено в единый эон, вобравший в себя всех праведников мира. Как сказано в тексте апокрифа:  “И все праведники, которые избегнут наказания Господнего великого, соединятся в Веке Великом.”[9] Это окончательное включение всего творения в единый эон вызывает в памяти изначальный распад целостности Адоила, некогда давшего рождение множеству тварных форм. В приведённом отрывке описывается тотальная катастрофа пространственного и временного устройства, благодаря чему “исчезнут времена, и лет больше не будет, и ни месяцы, ни дни, ни часы более не будут сосчитываться, но настанет век единый.”[10]

Очевидно, что это подведение всех итогов тварному порядку многогранно отображает первоначальное откровение: вмещение всех вещей в окончательный эон не может не ассоциироваться с путями распада первичного эона Адоила. Назовём те черты, которые являются общими для обоих эонов.

 

Мотив светоносности

Оба эона отличаются светоносностью. Сразу вспоминается, что символ света пронизывает всё описание Адоила, который, согласно пространной редакции Второй книги Еноха, не просто имеет световую природу, но и зачинает великий свет. Как и первоначальный эон, эсхатологический эон также излучает сияние. Согласно Второй книги Еноха праведники, составившие этот последний эон, будут иметь там «великий свет».[11] В краткой редакции светоносность последнего эона дополнительно обозначена тем, что лица праведников, в него вошедших, «озарятся ... подобно солнцу».[12]

 


 
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments