Андрей Орлов (aorlov) wrote,
Андрей Орлов
aorlov

Categories:

Искупление Драконом (часть вторая)




Мотив изгнания антагониста
           Нам следует начать с изучения процессии эсхатологического козла отпущения. Как упоминалось выше, в 10-ой главе Первой книги Еноха Творец приказывает архангелу Рафаилу отверзнуть бездну в пустыне и бросить Азаила во тьму. Текст далее описывает заключение небесного козла отпущения в подземную темницу. Однако изгнание апокалиптического козла отпущения возможно началось ещё раньше в этом повествовании, когда пресловутый Страж вместе с другими членами восставшей ангельской группы сошел с небес на землю. Как мы уже упоминали, анализ апокалиптических интерпретаций обряда с козлом отпущения показывает, что, как в Книге стражей, так и в Откровении Авраама, изгнание апокалиптического козла отпущения включает в себя двухэтапное развитие. Антагонист сначала спускается на землю, а затем в подземное царство, представленное бездной.[1] Ранее, я уже высказывал гипотезу, что такое двухступенчатое развитие изгнания антагониста соответствует двум этапам земного обряда с козлом отпущения, отраженным в более поздних раввинистических источниках, где жертва снача изгоняется в пустыню, а затем ее заключают в бездну, прогрессия символически представленная как сбрасывание со скалы.[2]
           В Откровении Иоанна мы можем видеть подобное же двухступенчатое развитие, когда главный антагонист истории, Дракон, сначала изгоняется на землю в главе 12-ой,[3] а затем заключается в подземную темницу, представленную бездной в главе 20-ой.[4] Мы должны теперь более внимательно изучить эти традиции. 12-ая глава Откровения Иоанна особо подчеркивает, что: «низвержен был великий дракон, древний змей, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним.»  Интересно, что здесь, как и в Книге стражей и Откровении Авраама, эсхатологический козел отпущения низвергнут вместе с его ангельскими сообщниками.
           Важной деталью вышеупомянутой истории ангельского низвержения в 12-ой главе является то, что антагонист и его ангелы не спустились на землю добровольно, как это сделали Стражи в ранних енохических источниках, а были именно низвергнуты. Это еще больше связывает традицию, найденную в Откровении Иоанна, с земным ритуалом козла отпущения, в котором животное было невольно ведомо в пустыню своим культовым надсмотрщиком. Кроме того, в Откровении Иоанна процесс низвержения небесного антагониста напоминает ситуацию, отраженную в Откровении Авраама, где главный антигерой истории -- падший ангел Азазель - также насильно низвергается своим ангельским «надсмотрщиком» -- Иаоилом.
           По видимому, также не случайно, что изгнание Дракона на землю совпадает в 12-ой главе Откровения Иоанна с мотивом пустыни, так как именно в пустыне (εἰς τὴν ἔρημον) после его изгнания на землю Дракон преследует там «жену, облеченную в солнце.»[5] Эта деталь возможно тоже имеет отношение к искупительному обряду, так как изгнание жертвенного животного в пустыню является важной топологической особенностью как в библейских, так и в апокалиптических версиях ритуала Йом Кипур. Как мы помним, в Откровении Авраама, Иаоил изгоняет Азазеля не просто на землю, а в непроходимые части земли. Славянское слово «беспроходна»[6] с удивительной точностью подчеркивает смысл недосягаемости этих мест для человека. Этот термин напоминает формулировки 16-ой главы Книги Левит, где козел отпущения изгонялся в «землю непроходимую.»[7]   
           Наконец, вторую, «подземную,» стадию изгнания козла отпущения можно обнаружить в Откр. 20:2-3, где Дракон брошен в подземную темницу: «он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну и заключил его, и положил над ним печать.»[8] Также, как в Книге стражей[9] и Откровении Авраама, эта подземная тюрьма является временной. В Судный День антагонист подвергнется второму заключению -- на этот раз в огненную бездну -- событие, описывемое в Откровении Иоанна как «вторая смерть».[10]  
           Как мы помним, 10-я глава Первой книги Еноха описывает второе наказание Азаила в следующих терминах: «И в великий день суда он будет брошен в жар (в геенну).» В Откр. 20:10 описание этого второго наказания сформулированно следующим образом: «а диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков.»  Оба апокалиптических рассказа используют сходную символику, а именно, отличительные образы огня.
           В Откровении Авраама бездна эсхатологического козла отпущения изображается также с огненной символикой. Там, подземная обитель Азазеля представлена как огненная печь. Так, в речи Иаоила в 14-й главе, где ангел раскрывает тайну истинного места главного врага, обиталище предводителя демонов охарактеризовано как печь земли, сам же Азазель назван «горящим углем,» или «головней» этого горнила преисподней.
           В отличие от Откровения Иоанна, в Книге стражей не описывается временное освобождение ее антагониста. Тем не менее, такую идею можно найти в Откровении Авраама, где Азазель, несмотря на свое изгнание в подземную темницу, все еще сохраняет способность развращать человечество на земле.

           Мотив ангельского надсмотрщика
           Отличительной чертой мишнаитского изображения ритуала козла отпущения является мотив куратора козла отпущения, который совершает многочисленные ритуальные действия в отношении животного, ведя его в пустыню, связывая и развязывая его алую ленту, и, наконец, сбрасывая животное с утеса. В апокалиптических версиях обряда искупления эти ритуальные действия выполняют ангельские фигуры, а именно: Рафаил в Книге стражей и Иаоил в Откровении Авраама. Аналогичным образом, в книге Откровения Иоанна есть тоже ангельская фигура, который сковывает Дракона и низвергает его в бездну. В Откровении Иоанна 20:1 пророк сообщает, что он видел ангела, сходящего с неба, «который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей». Как мы помним в раввинистической версии ритуала животное сталкивалось в бездну своим куратором. В Книге стражей ангельский надсмотрщик -- Рафаэль низвергает Азаила в подземную темницу, а в Откровении Авраама ангел Иаоил определяет изгнание Азазеля в в низшие сферы.

           Мотив связывания козла отпущения
           Хотя в библейском описании ритуала козла отпущения, отраженном в Книге Левит, не упоминается связывание козла отпущения, этот мотив получает интересное развитие в мишнаитских описаниях, включая отрывок в Мишне Йома 4:2, где козел отпущения повязывается багряной нитью при выборе его в лотерее двух козлов на День Искупления. Еще более важным для нашего исследования является традиция, найденная в Мишне Йома 6:6, которая гласит, что в последние моменты искупительного ритуала козел отпущения, непосредственно перед тем, как он сбрасывался со скалы, его алая повязка развязывалась а затем снова завязывалась на его рогах.[11] Эти особенности, которые вплетают в ткань древнего обряда авторы Мишны, интригуют, и на первый взгляд  кажутся раввинистическими изобретениями. Однако здесь не следует забывать, что за несколько веков до кодификации Мишны во втором веке нашей эры некоторые апокалиптические повествования уже обогатили эсхатологический ритуал козла отпущения символикой связывания.[12] Так, мы уже видели, что в 10-ой главе Первой книги Еноха сопроводитель небесного козла отпущения, архангел Рафаэль, получает указание связать падшего Стража по рукам и ногам непосредственно перед тем, как он будет брошен в подземную яму. Эта традиция представляет собой интересную параллель с Мишной Йомой 6:6, в которой культовое животное связывается багряной лентой непосредственно перед его сталкиванием в пропасть. 
           Мотив связывания антагониста получает также свое особое выражение и в Откровении Иоанна. Так. в Откр. 20:1-2 пророк видит ангела, нисходящего с неба и держащего в руке ключ от бездны и большую цепь. Этой цепью ангел связывает Дракона на тысячу лет. Более ста лет тому назад Роберт Генри Чарльз заметил сходство между этим рассказом и традицией связывания Азаила в енохической Книге стражей. [13] Другие исследования также подтверждают эти связи. Так, Дэвид Ауни[14] и Келли Кобленц Баутч[15] обращают внимание на многочисленные параллели между Откр. 20 и 1 Енох 10. Кобленц Баутч приходит к выводу, что «связывание и заключение антагониста в бездну, а также его второе наказание огнём напоминают судьбу восставших ангелов, о чем свидетельствуют многочисленные свидетельства».[16]
           Хотя Ауни и Кобленц Баутч не обсуждают отношения между связыванием Дракона и традицией козла отпущения, Лестер Граббе уделяет внимание этой связи. Он считает, что наказание Дракона в Откровении Иоанна тесно связано с апокалиптическим преданием об ангельском козле отпущения, отраженном в 10-ой главе Первой книги Еноха.[17]

           Мотив запечатывания бездны козла отпущения
           Другая важная связь, связывающая 20-ю главу Откровения Иоанна с 10-ой главой Первой книги Еноха -- это мотив запечатывания бездны первого заточения антагониста. Из Откр. 20:3 мы узнаем, что после того, как Дракона заточили в его подземную тюрьму, ангел, ответственный за его наказание закрыл ее за ним и запечатал.[18] Подобным же образом, и в Книге стражей Рафаил «запечатывает» бездну эсхатологического козла отпущения острыми камнями и тьмой. Как мы уже знаем, в 10-ой главе Первой книги Еноха Бог повелевает Рафаэлю бросить на Азаила острые и зазубренные камни, и покрыть его тьмой. Мотив запечатывания гробницы эсхатологического козла отпущения мог присутствовать и в истории другого -- на этот раз христианского -- эсхатологического козла отпущения, а именно Иисуса, временное помещение которого в пещерную могилу также сопровождалось запечатыванием его гробницы камнем.

           Мотив временного исцеления земли
           В своем анализе сходства между наказанием Азаила в 10-ой главе Первой книги Еноха и ритуалами Дня Искупления, Дэниэл Штокль бен Эзра отмечает, что восстановление земли путем удаления греха в 1 Енох 10:7-8 напоминает очистительное действие ритуала Йом Киппур.[19] Примечательно, что в Книге стражей исцеление земли происходит сразу после изгнания Азаила в бездну, но в тоже время до его последней огненной кончины, которая произойдет намного позже, в Судный День, который состоится (как в случае и с другими Стражами) после семидесяти поколений погребения. Такое помещение события исцеления земли между первым и вторым наказанием врага рода человеческого наводит на мысль о некоторых событиях, описываемых в Откровении Иоанна, где первое изгнание Дракона предшествует тысячелетнему покою, который впоследствии будет прерван кратковременным освобождением этого антагониста.[20] Удаление Дракона в его подземную тюрьму, как и в эпизоде с Азаилом, выполняет очистительную и восстановительную функции, которые позволяют земле обрести временный покой. Этот контекст подчеркивает основной аспект ритуала козла отпущения, в котором нечистота греха должна быть удалена из места человеческого обитания и отправлена в недосягаемую для человека область.[21] Этот временный период процветания земли, однако, заканчивается освобождением Дракона. Ученые обращают внимание на то, что «тысячелетие сознательно обрамляется моментом заключения Дракона и моментом его освобождения, которое следует из Откровения 20:7-10.»[22] Подобное изображение исцеления земли как временного события может быть укоренено в культовых традициях Дня Искупления, согласно которым очищение земли и общины должно регулярно повторяться из года в год.

           Мотив временного развязывания ленты козла отпущения перед его окончательной кончиной
           Из Мишны Йома 6:6 следует, что непосредственно перед гибелью козла в пустынном овраге, человек сопровождавший его ненадолго удалял его алую ленту, а затем повязывал ее вновь на него. Подобная процедура может означать кратковременное освобождение антагониста из уз неволи. Подобная тема временного освобождения антагониста через символическое действие в виде развязывания культовой ленты по-видимому также находит свое отражение в некоторых апокалиптических реинтерпретациях обряда с козлом отпущения. Например, в дополнение к связыванию Дракона, в Откровении Иоанна сообщается также о его временном освобождении из плена. Так, в Откр. 20:4-6, после описания тысячелетнего периода, во время которого Дракон остается прикованным цепями в своей бездонной тюрьме, в тексте говорится о его временном освобождении из плена до Страшного Суда. Событие освобождения Дракона тесно связано с предыдущим разделом, относящимся к его заточению, через тонкую, но значимую терминологическую связь между прикованным и освобожденным, которая проводится через греческие термины λυθναι в Откр. 20:3[23] и λυθήσεται[24] в Откр. 20:7.[25]

           Мотив багряной повязки
           Одним из важных мотивов, отсутствующим в 16-ой главе библейской Книги Левит, но присутствующим в мишнаитских и раннехристианских свидетельствах, является тема багряной повязки козла отпущения, которая надевалась на голову жертвенного животного во время ритуала отбора козлов. Эта алая перевязь переосмысляется в различных  апокалиптических текстах как одеяние человеческих грехов искупляемых изгнанием козла отпущения. Так, например, в Откровении Авраама говорится об нечистой одежде Азазеля, а Послание Варнавы переосмысливает багряную повязку как длинную багряницу вокруг плоти Христа. Как видно из этих апокалиптических традиций, красный цвет повязки порой проецировался на все одеяние различных эсхатологических персоонажей.
           В свете этих преданий особое внимание следует обратить на Откр. 12:3, где Дракон ассоциируется с огненно-красным цветом (πυρρός).[26] В поисках разгадки этой цветовой символики интерпретаторы часто обращали свое внимание на различные египетские,[27] месопотамские[28] и греческие традиции.[29] Однако в этих научных дискуссиях часто упускался из внимания тот факт, что в древних иудейских преданиях красный цвет часто ассоциировался с нечистотой и осквернением. Уже первая глава Книги пророка Исайи намекает на такое понимание, описывая грехи Израиля как багряные.[30] Этот отрывок, ассоциирующий человеческие грехи с красным цветом, играет особую роль в мишнаитских свидетельствах, касающихся багряной повязки козла отпущения. Так, Мишна Йома 6:8, и Мишна Шаббат 9:3 связывают традицию багряной повязки с вышеупомянутым отрывком из Исаии, в котором говорится об «обелении» «багряных» грехов. В других иудейских преданиях мы также часто можем видеть, что красный цвет часто ассоциировался с грехом, а белый - с прощением и искуплением. Книга Зогар II.20а-б обобщает подобное понимание символики цвета:
Грех красный, как сказано, «Если будут грехи ваши, как багряное»; жертвенное животное помещается на огонь, который также красный; священник окропляет красной кровью места вокруг алтаря; но дым, поднимающийся к небесам, – белый. Так красное становится белым: знак Справедливости превращается в знак Милосердия.

Похожее применение цветовой символики, по-видимому, находит свое отражение и в ритуале козла отпущения. Превращение цвета повязки из красного в белый, свидетельствующее о прощении грехов Израиля, усиливает ассоциацию красного цвета с грехом. Многочисленные мишнаитские и талмудические отрывки говорят о том что в ходе искупительного ритуала алая повязка меняла свой цвет, символизируя таким образом прощение грехов Израиля.[31]   
           Автор Откровения Иоанна, вероятно, тоже знал о значении подобной символики, согласно которой переход от красного цвета в белый означал прощение человеческих проступков.[32] Так, например, в Откр. 7:14 говорится о том, что праведники убелили одежды свои Кровию Агнца.[33]
           В свете вышеупомянутых традиций не следует считать случайным, что в Откровении Иоанна многие антагонистические фигуры, понимаемые как эсхатологическое воплощение грехов, ассоциируются с красным цветом. Кроме Дракона, мы ясно видим это и в описаниях Багряного Зверя (θηρίον κόκκινον) и Блудницы,[34] которые изображаются в характерных красных (κόκκινον) обличиях.[35] Эти цветовые ассоциации вызывают в памяти предания о багряной повязке козла отпущения.[36] Дальнейшие исследования этих интригующих соответствий поможет внести ясность в понимании широты и глубины традиций Дня Искупления в Откровении Иоанна.



             [1] Orlov, Divine Scapegoats, 66.
             [2] Orlov, Divine Scapegoats, 73-4.
             [3] Откр. 12:7-9: «И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змей, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним.»
             [4] Откр. 20:2-3: «Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончится тысяча лет; после же сего ему должно быть освобожденным на малое время.»
             [5] Откр. 12:6-16: «А жена убежала в пустыню, где приготовлено было для неё место от Бога, чтобы питали её там тысячу двести шестьдесят дней ... Когда же дракон увидел, что низвержен на землю, начал преследовать жену, которая родила младенца мужеского пола. И даны были жене два крыла большого орла, чтобы она летела в пустыню, в своё место, от лица змия и там питалась в продолжение времени, времен и полвремени. И пустил змей из пасти своей вслед жены воду, как реку, дабы увлечь её рекою. Но земля помогла жене, и разверзла земля уста свои, и поглотила реку, которую пустил дракон из пасти своей.»
             [6] «Иди, Азазилъ, въ беспроходна земли!» Philonenko-Sayar and Philonenko, L’Apocalypse d’Abraham. Introduction, texte slave, traduction et notes, 68.
[7] Лев. 16:22: «... и понесет козел на себе все беззакония их в землю непроходимую, и пустит он козла в пустыню.»
             [8] Библейские корни заключения небесных существ в подземные тюрьмы могут быть найдены в предании отраженном в Иса. 24:21-22: «И будет в тот день: посетит Господь воинство выспреннее на высоте и царей земных на земле. И будут собраны вместе, как узники, в ров, и будут заключены в темницу, и после многих дней будут наказаны.»  Об этой традиции см. D. D. Aune, Revelation 17-22 (WBC, 52C; Nashville: Nelson, 1998) 1078.
             [9]  Об этом см. P. A. Tiller, A Commentary on the Animal Apocalypse of 1 Enoch (EJL, 4; Atlanta: Scholars, 1993) 371.
[10] Откр. 20:14:  «И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это – смерть вторая.»
[11] Об этом см. Hiers, “Binding and Loosing,” 234.
[12]  См. R. Bauckham, Jude, 2 Peter (WBC, 50; Waco: Word Books, 1983) 53.
[13] R. H. Charles, A Critical and Exegetical Commentary on the Revelation of St. John (ICC; 2 vols.; Edinburgh: T&T Clark, 1920) 2.141-142.
[14] Aune, Revelation 17-22, 1078-1079.
             [15] K. Coblentz Bautch, “The Fall and Fate of Renegade Angels: The Intersection of Watchers Traditions and the Book of Revelation,” in: The Fallen Angels Traditions (eds. A. Kim Harkins et al.; CBQMS, 53; Washington, DC: The Catholic Biblical Association of America, 2014) 69-93.
[16] Coblentz Bautch, “The Fall and Fate of Renegade Angels: The Intersection of Watchers Traditions and the Book of Revelation,” 83.
[17] L. L. Grabbe, “The Scapegoat Tradition: A Study in Early Jewish Interpretation,” JSJ 18 (1987) 165-79 at 160-61.
             [18] «и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать.»
             [19] Stökl Ben Ezra, The Impact of Yom Kippur on Early Christianity, 88.
             [20] Откр. 20:7-10: «Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань; число их – как песок морской. И вышли на широту земли, и окружили стан святых и город возлюбленный. И ниспал огонь с неба от Бога и пожрал их; а диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков.»
             [21] J. Milgrom, Leviticus. A Book of Ritual and Ethics. A Continental Commentary (Minneapolis; Fortress, 2004) 172.
             [22] P. de Villiers, “Prime Evil and its Many Faces in the Book of Revelation,” Neotestamentica 34 (2000) 57-85 at 62.
             [23] «после же сего ему должно быть освобожденным (λυθῆναι) на малое время.»
             [24] «Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден (λυθήσεται) из темницы своей.»
             [25] de Villiers, “Prime Evil and its Many Faces in the Book of Revelation,” 63-4.
             [26] Откр. 12:3: «... вот, большой красный дракон (καὶ ἰδοὺ δράκων μέγας πυρρός).»
             [27] E. Lohmeyer, Die Offenbarung des Johannes (HNT, 16; Tübingen: Mohr, 1970) 99; Yarbro Collins, The Combat Myth in the Book of Revelation, 79.
             [28] Charles, Revelation, 1.318-319; Yarbro Collins, The Combat Myth, 77.
             [29] D. D. Aune, Revelation 6-16 (WBC, 52B; Nashville: Nelson, 1998) 683; C. R. Koester, Revelation: A New Translation with Introduction and Commentary (AYB, 38A; New Haven, CT: Yale University Press, 2014) 545.
             [30] Иса. 1:18: «Тогда придите – и рассудим, говорит Господь. Если будут грехи ваши, как багряное, – как снег убелю; если будут красны, как пурпур, – как волну убелю.»
             [31] Мишна Йома 6:8: «Р. Ишмаэль сказал: Нет ли у них также другого знака? – алая шерстяная лента была привязана к двери храма, а когда козел удалялся в пустыню, лента становилась белой; ибо написано, Если будут грехи ваши, как багряное, – как снег убелю.» Danby, The Mishnah, 170.
             [32] Lupieri, “Apocalisse, sacerdozio e Yom Kippur,” 19.
             [33] Откр. 7:14:  «Я сказал ему: ты знаешь, господин. И он сказал мне: это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца.»
[34] Откр. 17:3-6: «И повел меня в духе в пустыню; и я увидел жену, сидящую на звере багряном (θηρίον κόκκινον), преисполненном именами богохульными, с семью головами и десятью рогами. И жена облечена была в порфиру и багряницу (κόκκινον), украшена золотом, драгоценными камнями и жемчугом, и держала золотую чашу в руке своей, наполненную мерзостями и нечистотою блудодейства её; и на челе её написано имя: тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным. Я видел, что жена упоена была кровью святых и кровью свидетелей Иисусовых, и, видя её, дивился удивлением великим.» Послание Варнавы использует сходную терминологию (κόκκινον) в описаниях эсхатологического козла отпущения. Так, в Послании Варнавы 7:6-11 говорится следующее: «…послушайте, какую дал Он заповедь: “Возьмите двух козлов хороших и одинаковых, и принесите их в жертву: пусть одного из них жрец возьмет во всесожжение.” А с другим что должны они сделать? “Другой,” сказано, “да будет проклят.” Замечайте, как открывается здесь прообразование об Иисусе. “Плюньте на него все, и поразите его, и возложите волну червленую (τὸ ἔριον τὸ κόκκινον) около головы его, и пусть он так будет изгнан в пустыню.” По совершении этого действия носильщик относит козла в пустыню, снимает с него червленую волну и возлагает ее на кустарник, называемый шиповником, коего ростки обыкновенно едим, находя на поле, и который один между кустарниками имеет сладкие плоды. А к чему и то, заметьте, что один козел возлагается на жертвенник, а другой делается проклятым, и почему проклятый увенчивается? Потому, что иудеи увидят Его в тот день в длинной червленой одежде вокруг тела и будут говорить: “Не тот ли это, которого мы некогда уничижили, пронзили; подвергли осмеянию и распяли? Поистине это тот, который тогда называл Себя Сыном Божиим.” Равным образом для чего и то, что козлы должны быть одинаковые, хорошие и равные? Для того, чтобы иудеи, увидев Его тогда грядущего, поразились сходством козла. Вот прообраз Иисуса, имевшего пострадать. Почему еще волну полагают среди тернов? Это есть прообразование Иисуса, данное Церкви: кто хочет снять червленую волну, должен много потерпеть от страшной колючести терна и с болью овладеть ею. Равным образом говорить Иисус: “Хотящие Меня видеть и получить Мое царство, должны стяжать Меня скорбями и страданиями”.» Послание апостола Варнавы // Писания мужей апостольских (М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2008) 97–98.
             [35] Подобная цветовая гамма антигероев контрастирует с символикой белого цвета используемого для описания праведников (Откр. 2:17; 3:4-5; 6:11; 7:9-14) и их эсхатологических вождей (Откр. 1:14; 4:4). Об этом см. L. T. Stuckenbruck and M. D. Mathews, “The Apocalypse of John, 1 Enoch, and the Question of Influence,” in Die Johannesapokalypse. Kontexte – Konzepte – Rezeption (eds. J. Frey et al.; WUNT 1.287. Tübingen: Mohr Siebeck, 2012) 191-234 at 198. См. также: D. D. Aune, Revelation 1-5 (WBC, 52A; Dallas: Word Books, 1997) 222-223.
[36] Carrington, The Meaning of Revelation, 348, 392; Massyngberde Ford, Revelation, 277, 287.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments