?

Log in

Андрей Орлов [entries|archive|friends|userinfo]
Андрей Орлов

[ website | Prof. Andrei A. Orlov ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Традиция Еноха-Метатрона (часть шестая) [Jun. 25th, 2016|08:20 pm]
Андрей Орлов



2. «Новые» роли и титулы


Метатрон как Владыка Присутствия

При рассмотрении материала, относящегося к теме нашего исследования, в предшествующих главах нашей работы мы выяснили, что в предании о Метатроне сохранилось великое множество титулов этого великого ангела, по-видимому, происходящих из разных источников, таких как ранние легенды об Адаме, Енохе, Иаоиле, Михаиле и Мелхиседеке, а также рассказы об ангелах в более поздних раввинистических источниках и литературе традиции Хейхалот. Принимая во внимание развитие этих концепций, Сефер Хейхалот можно рассматривать как собрание или своего рода энциклопедию титулов Метатрона. Действительно в этой книге содержится великое множество ранних и поздних обозначений этого ангела, в том числе такие хорошо известные титулы как «Князь Мира», «Отрок» и «Малый Яхве». Однако, если обратить внимание на частоту упоминания тех или иных титулов Метатрона в Третьей книге Еноха, можно заметить, что один из них занимает особое место в тексте именно благодаря частоте его повтора. Данный титул соотносится с концепцией уникального места, занимаемого Метатроном  по отношению к Божьему Лицу: этот ангел считается особым служителем Божьего Присутствия, Mynph r#. Исследователи уже ранее отмечали, что в Третьей книге Еноха Метатрон представляет собой «ангела,   наделенного правом доступа к Божьему Присутствию, «Лицу» Бога ….»  В тексте 3 Енох 8:1 подчеркивается, что обязанности Метатрона в этой роли включают в себя служение, связанное с Престолом Славы.
Следует отметить, что обозначение Метатрона как «Владыки или Князя Божьего Присутствия» постоянно следует за упоминанием его имени в Третьей книге Еноха.  К примеру, уже в первой главе Сефер Хейхалот этот ангел представлен читателю с данным титулом; в этой главе он исполняет свою обязанность приглашения рабби Ишмаэля к божественному Присутствию и защиты его от враждебных ангелов:
Тотчас Святой, будь Он Благословен, призвал мне на помощь Своего Слугу, ангела Метатрона, Владыки Божьего Присутствия. И он, расправив крылья свои, устремился ко мне с большой радостью, дабы спасти меня от их руки. И он взял меня за руку пред их глазами и сказал мне: «Входи с миром пред Лице Царя Высокого и Возвышенного, дабы воззреть на подобие Меркавы».
Через несколько предложений (в 3 Енох 1:9) Метатрон упоминается как тот, кто придает силы рабби Ишмаэлю, чтобы тот мог воспевать гимн хвалы Богу, и здесь тоже великий ангел вновь представлен как Князь Божьего Присутствия. Постоянно повторяющееся именование Метатрона Князем Божьего Присутствия несколько озадачивает, так как этот титул в преданиях Хейхалот не принадлежит только исключительно к Метатрону. В данном случае в традиции Меркавы по-видимому прослеживается влияние псевдоэпиграфов, в которых засвидетельствован целый класс высших ангелов/князей (Mynph yr#), допущенных к созерцанию Божьего Лица.
Важно подчеркнуть, что, несмотря на принадлежность этого обозначения не только Метатрону, в Третьей книге Еноха оно становится существенной частью общей вводной формулы «Ангел Метатрон, Князь Божьего Присутствия», которой рабби Ишмаэль предваряет рассказы о разнообразных откровениях, полученных им от его знаменитого ангела-толкователя. Эта вводная формула также служит своего рода разделительной чертой между секциями, составляющими общий текст Сефер Хейхалот. Изредка эта повторяющаяся формула усилена дополнительным определением: «слава высшего неба». Сочетание выражений «Князь Божьего Присутствия» и «слава неба» не представляется случайной, поскольку Божье Присутствие/Лицо – это Божья Слава, преображающая любого служителя Лица в прославленное ангельское существо, подобное своей светоносностью Божьему Лицу. Такого рода парадоксальное преображение подробно описано в 3 Енох 15 (Synopse §19), где говорится о том, как Метатрон рассказывает рабби Ишмаэлю о своем устрашающем превращении в служителя Божьего Лица:
Рабби Ишмаэль сказал: Ангел Метатрон, князь Божьего Присутствия, слава высшего неба, сказал мне: Когда Святой, будь Он Благословен, взял меня, чтобы служить Трону Славы, колесам (галгаллим) Меркавы и всем потребностям Шехины, тотчас моя плоть превратилась в пламя, мои мускулы – в яркий огонь, мои кости – в можжевеловые уголья, мои ресницы – во вспышки молнии, мои глазные яблоки – в огненные факелы, волосы на моей голове – в горячие (языки) пламени, мои конечности – в горящие огнем крылья, а мое тело (ytmwq Pwgw) – в ярко пылающее пламя.
Ранее уже отмечалось, что концепция Князя Присутствия имеет как посреднический, так и литургический характер, и, следовательно, тесно связана с мотивом небесной завесы, Паргода (dwgrp),  предмета, отделяющего Божье Присутствие от остальной части небесного мира.  Такая завеса, которую можно рассматривать как небесный эквивалент занавеси земного храма, используется для двух целей: во-первых, она защищает ангельские сонмы от смертельно опасного сияния Божьего Лица, которое может причинить вред ангелам, и в то же время скрывает Бога, предохраняя таким образом самые важные божественные тайны, доступные только для князя (или князей) Божьего Присутствия, в чьи обязанности входит служение Богу за  завесой.  В некоторых текстах литературы Хейхалот Метатрон и другие Владыки Лица представлены как служители Божьего Присутствия, находящиеся в непосредственной близости от Престола и обладающие правом входа в самые сокровенные места пребывания Господа.
В отрывке из Хейхалот Зутарти говорится, что «когда отрок входит под трон славы, Бог с сияющим лицом обнимает его….»  В этом описании иносказательно выражен тот факт, что смертельная опасность от созерцания светоносного Лица, пугающего сонмы ангелов, не может угрожать Отроку, выполняющему свои обязанности как сар ха-паним.  В этом предании подчеркивается различие между князьями Божьего Присутствия и остальными ангелами, которые должны защищать свои лица из-за того, что они не могут вынести созерцания Бога.  Другой важной отличительной чертой рассматриваемого текста из Хейхалот Зутарти служит литургический характер входа Отрока в Божье присутствие, здесь понимаемый как его вход в небесную скинию, расположенную, согласно другим преданиям, под Престолом Славы.
В другом тексте, обнаруженном в каирской Генизе, Отрок также представлен появляющимся из своего священнического места в непосредственной близости к Божьему Присутствию:
Вот, взгляни как отрока, который отправляется для встречи с тобой из-за трона славы. Не преклоняйся пред ним из-за того, что его венец подобен венцу Царя .… А одеяние (qwlxw) на нем подобно одеянию (qwlxk) его царя….
Интересно отметить, что в этих двух текстах, содержащих описание служения сар ха-паним, мотив служителей Лица связан с концепцией «Отрока»  (Евр. r(n ), и слово древнееврейского языка, которое здесь переведено как «отрок», некоторые исследователи в различных других контекстах переводят как «служитель».
Помимо очевидных литургических аллюзий, непосредственная близость к Небесному Царю и к Его Присутствию за закрытой завесой предполагает обязанность хранителя тайн, поскольку в таком случае служитель неизбежно обладает доступом к главным Божьим секретам. В свете такого понимания обязанностей Метатрона исследователи указывают на факт знания Божьих тайн как на важную характерную черту в сфере деятельности сар ха-паним. Одеберг отмечает, что «весь контекст этой книги (Третьей книги Еноха), таким образом, определяет обязанности Метатрона как ангела, обладающего доступом к божественному Присутствию, «Лицу» Бога (и именно этот смысл заложен в его именовании как сар ха-паним), следовательно, он обладает Божьими тайнами и соответствующим статусом».  Подобного рода эзотерическое знание служит указанием на составную природу этой роли Метатрона и непосредственную связь этой обязанности с обсуждавшейся ранее ролью знатока небесных тайн.
Несколько слов следует сказать об образе Божьего Лица,  представляющего собой важную составную часть концепции рассматриваемого титула.  Несмотря на то, что авторам ранних текстов, составляющих Первую книгу Еноха, была знакома теофаническая лексика, относящаяся к мистике Лица, тем не менее, они не проявляли интерес к более глубокому проникновению в суть этой концепции в их описаниях видений Еноха.   Тем не менее, во Второй книге Еноха и более поздних текстах традиции Хейхалот образ Божьего Лица играет важную роль, зачастую понимаемую как конечную цель устремлений мистиков.  Стоит отметить также, что в некоторых из текстов подобного рода Метатрон и другие служители Лица непосредственно идентифицируются с Лицом Бога и иногда их относят к категории гипостазированного лица Бога.
Наконец, нашего рассмотрения заслуживает возможный контекст возникновения концепции служителя (или служителей) Божьего Присутствия, который представлен в библейских и псевдоэпиграфических текстах. Филип Александер высказал предположение, что рассматриваемый титул, возможно, восходит к преданию, нашедшему отражение в Книге пророка Исайи 63:9, где содержится следующий текст: «во всякой скорби их Он не оставил их, и ангел лица Его спасал их». Образы ангелов Присутствия также широко представлены в псевдоэпиграфических сочинениях, особенно в тех, где повествуется о Енохе, и где образы подобного рода, однако, никогда  не идентифицировались непосредственно с седьмым допотопным патриархом.  Несмотря на то, что в тексте таблички из Ниневии Энмедуранки представлен как герой, восседающий в присутствии богов, а присутствие, или «Лицо», Бога упомянуто в Книге Стражей  и в еврейском тексте Книги Премудрости Иисуса, сына Сирахова 49:14,  как в рассказе об Энмедуранки, так и в енохических текстах седьмой допотопный герой не связан с концепцией служителя Лица.  В 1 Енох 40:9, однако, обнаруживается упоминание о четырех «Лицах», или «Присутствиях» из Книги пророка Иезекииля 1:6, которые идентифицируются с четырьмя главными ангелами: Михаилом, Фануилом,  Рафаилом и Гавриилом.
Образ ангела Присутствия также играет заметную роль в Книге юбилеев, где этот ангел не назван каким-либо специальным именем,   а представлен как особый посланник Бога, излагающий содержание небесных таблиц Моисею.  Некоторые слова и выражения, обнаруженные в текстах рукописей Кумрана, также соотносятся с образным строем концепции служителей Божьего Присутствия. Особого внимания среди этих текстов заслуживают фрагменты Песен субботнего жертвоприношения, так как в них содержатся концепции и образы, тесно связанные с более позднее традицией Хейхалот. Джеймс Вандеркам отметил, что, хотя сам термин Mynph yk)lm отсутствует в Песнях субботнего жертвоприношения, подобные слова и выражения, такие как Mynp ytr#m  и #dwq Klm ynp ytr#m, можно найти в 4Q400.
В заключении нашего анализа образа сар ха-паним следует обратиться к важной методологической проблеме, относящейся к этому титулу Метатрона. Ранее уже отмечалось, что в традиции Меркавы титул Князя Присутствия применим не только к Метатрону, но также и к другим ангельским существам, таким как Сурия и другим персонажам. В текстах традиции Хейхалот и остальные важные титулы Метатрона, такие как Князь Мира, Отрок и другие, часто используются для того, чтобы ими охарактеризовать других ангелов. Можно предположить, что подобного рода положение вещей отчасти объясняется традицией, согласно которой этот великий ангел известен под другими именами,  число которых варьируется от восьми в Хейхалот Раббати до девяноста двух в Алфавите рабби Акивы.  Несмотря на то, что такие свидетельства могут помочь в идентификации некоторых ангельских имен, в ряде случаев факт приписывания атрибутов Метатрона ангельским существам, носящим другие имена, не может быть объяснен исходя из многочисленности имен Метатрона, так как ангелы, обозначенные этими титулами, иногда совершенно отличаются от него или осуществляют свои обязанности наряду с ним. Такого рода ситуация, возможно, служит указанием не только на полемический характер контекста, в котором формировалась концепция Метатрона, ведущая свое происхождение от ранних полемических традиций, связанных с персонажами-посредниками, но также свидетельствует о том, что даже на более поздних стадиях своего развития концепция Метатрона не теряет своей полемической природы, подвергаясь постоянному переосмыслению в ответ на новые вызовы, появляющиеся вместе с возникновением преданий о других великих ангельских посланниках, конкурирующих с мифом о Метатроне.
Некоторые исследователи отмечали, что приписывание титулов Метатрона другим ангельским существам, возможно, служит указанием на существование других параллельных преданий, в рамках которых эти титулы относились не к Метатрону, а к другим выдающимся фигурам мистической традиции.   Следовательно, необходимо проводить важное разграничение между внутренним полемическим характером предания о Метатроне и полемической природой более широкого контекста, в котором существовали источники, относящиеся к традиции Меркавы. В отличие от внутреннего соперничества между Иаоилом, Михаилом и Енохом за их первенство в процессе формирования различных титулов и обязанностей Метатрона внутри связанной с ним традиции, в более широком контексте проявляются внешние очертания рассматриваемой полемики, когда уже существующие титулы не закрепляются раз и навсегда за образом Метатрона, а продолжают использоваться предшествующими носителями этих прозвищ. В качестве иллюстрации можно указать на одного из выдающихся носителей роли сар ха-паним в литературе, относящейся к традиции Хейхалот, ангела Сурию, в образе которого легко можно распознать знакомые черты образа Сариила/Уриила/Фануила, ангела Присутствия из Первой (Эфиопской) книге Еноха. Подобного рода тенденции в развитии рассматриваемой концепции служат указанием на то, что некоторые из участников (в качестве составных частей) процесса формирования концепции Метатрона позднее становятся соперниками этого великого ангела.



Метатрон как Князь Мира


Филип Александер отмечает, что в 3 Енох 48C:9-10 обязанности Князя Мира, по-видимому, приписаны Еноху-Метатрону.  Их этого текста читатель узнает, что Бог распорядился поставить все власти, правящие миром, в подчинение Метатрону:
Семьдесят князей Я дал в его руку, дабы провозгласить им Мои установления на всех языках; и дабы унизить по его слову высокомерных до земли и возвысить униженных до (небесной) выси по произнесению его уст; дабы поразить царей по его команде и покорить властителей и самонадеянных людей по его приказанию; дабы удалить царей из их царств и поставить (новых) властителей над их владениями….
При изучении образного строя, связанного с концепцией Князя Мира в Третьей книге Еноха, необходимо ясно осознавать линию разграничения между описаниями различных видов деятельности, относящихся к данной обязанности, и упоминаниями самого этого титула. Так, несмотря на то, что Енох-Метатрон в Третьей книге Еноха, по-видимому, обладает некоторыми отчетливо выраженными качествами Князя Мира, сам титул Князя Мира в тексте книги не соотносится  непосредственно с фигурой Еноха-Метатрона.  Способ представления обязанностей Метатрона в 3 Енох 3:2, 10:3 и 48C:9-10, однако, очень напоминают описания соответствующего рода деятельности, которые можно обнаружить в тех местах рассматриваемого сочинения, где говорится о титуле Князя Мира, а именно в Сефер Хейхалот 30 и 38.
Так, в 3 Енох 30 (Synopse §47), где содержится упоминание Князя Мира, говорится о семидесяти двух князьях царств мира:
Когда Великий Суд заседает на высоте тверди cАравот, только великим князьям, в именах которых присутствует Имя YHWH, Имя Святого, будь Он Благословен, позволяется говорить. Сколько там князей? Есть 72 князя царств в мире, не считая князя мира (Mlw(h r#), который говорит в пользу мира пред Святым, будь Он Благословен, каждый день, в тот час, когда открывается Книга, в которой записано каждое деяние мира, как написано: «Судьи сели, и книги раскрылись».
Александер обращает внимание на тот факт, что если этот текст сопоставить с 3 Енох 10:3, где представлена концепция власти Метатрона, подчиненного восьми великим князьям Яхве, но правящего над всеми остальными князьями, получится, что Метатрон – это Князь Мира.
Еще один случай упоминания титула Князя Мира в 3 Енох 38 также свидетельствует о том, что эта роль не связана непосредственно с именем Метатрона. В этом тексте говорится, что когда ангелы-служители возносят небесное песнопение, Кедушу, их могучие голоса производят своего рода землетрясение в небесных сферах, тревожащее звезды и созвездия. Тогда приходит Князь Мира и успокаивает небесные тела, объясняя им источник их волнения:
«Стойте спокойно на своих местах; не бойтесь, так как (это) ангелы-служители поют песнь пред Святым, будь Он Благословен, как написано: При общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божьи восклицали от радости».
Несмотря на то, что в этом тексте нет упоминания Метатрона, в нем содержатся намеки на характер деятельности этого ангела, зачастую представленного в литературе традиции Хейхалот утешителем и защитником небесных существ во время совершения небесной литургии.
Несмотря на то, что в Третьей книге Еноха по какой-то причине имя Метатрона напрямую не связано с титулом Князь Мира, в некоторых других раввинистических сочинениях и источниках традиции Хейхалот данный титул приводится в качестве одного из обозначений Метатрона наряду с его другими прозвищами. Так, в самом раннем иудейском источнике, содержащем упоминание термина «Отрок» в раввинистической литературе (Бавли Йевамот 16b), этот термин связан с титулом Князь Мира. Метатрон в этом тексте не назван по имени, однако соединение двух его вполне узнаваемых обозначений указывает на вероятность того, что имеется в виду именно Метатрон. Слова Метатрон, Отрок и Князь Мира также представлены связанными между собой в Synopse §959.  Самым важным ранним свидетельством роли Метатрона как Князя Мира служит арамейская надпись, найденная среди текстов на чашах для заклинания,  которая, по-видимому, представляет собой древнейшее свидетельство идентификации Метатрона как Князя Мира, так как Метатрон в ней назван )ml( hylkd hbr )rsy) _ «великим князем всего мира».
В заключении этой части нашей работы следует упомянуть о некоторых гипотезах относительно возможных прототипов данного титула. Несмотря на то, что, как будет обсуждаться далее, образный строй сочинений, содержащих сведения о Енохе, испытал влияние преданий об Адаме, некоторые исследователи указывают на возможную формативную роль архангела Михаила в формировании рассматриваемой концепции Князя Мира. В этой связи, как Шолем, так и Александер отмечают, что в некоторых раввинистических сочинениях Михаил часто назван Князем Мира (Пиркей де-рабби Элиезер 27; Ялкут Шимони на Быт. 132).  Можно предположить, что предания о Михаиле и Метатроне сосуществовали в раввинистической литературе, взаимно обогащая друг друга соответствующими мотивами. Шолем отмечает, что в Пиркей де-рабби Элиезер 27 Михаил наделен титулом Mlw( l# wr#; при этом в одном из источников, относящихся к тому же периоду, Метатрон назван «Великим Князем Всего Мира».  
LinkLeave a comment

Традиция Еноха-Метатрона (часть пятая) [Jun. 25th, 2016|08:16 pm]
Андрей Орлов



Священнические и литургические обязанности Метатрона


В одной из своих работ Филип Александер прослеживает историю развития образа Еноха в иудейской литературе от эпохи Второго Храма до периода раннего Средневековья. Исследователь отмечает, что в ходе этого развития можно обнаружить подлинную и непрерывную традицию, в которой отмечается удивительное постоянство некоторых мотивов. В качестве примера устойчивости некоторых тем и концепций Александер указывает на эволюцию священнической роли Еноха, уже довольно заметной в источниках раннего периода эпохи Второго Храма и получившей в дальнейшем свое повторное воплощение в мотиве священнических обязанностей Метатрона. По мнению этого ученого, «Енох в Книге юбилеев, датируемой вторым веком до н.э., представляется первосвященником. Спустя почти тысячелетие он продолжает выступать в этой роли в текстах традиции Хейхалот, хотя и в контексте, довольно значительно отличающемся от прежнего».   Указывая на один из возможных примеров долгосрочной ассоциации образа Еноха-Метатрона со священническими обязанностями, Александер привлекает внимание исследователей к священнической роли этого великого ангела в 3 Енох 15B, где обслуживание небесной скинии вверено заботам Метатрона.   В тексте из Сефер Хейхалот говорится:
Метатрон – Князь над всеми князьями, и стоит пред ним (лишь) тот, кто вознесен над всеми богами. Он входит под Трон Славы, где находится его великая небесная Скиния Света, и он выносит заграждающий слух огонь, и вкладывает его в уши святых хаййот, дабы они не слышали Гласа Речи, исходящей из Уст Всемогущего.
Прежде всего обращает на себя внимание тот факт, что скиния помещена очень близко к Престолу, под Троном Славы. Это предание, по-видимому, отражено не только исключительно в Третьей книге Еноха; в литературе Хейхалот довольно часто можно обнаружить образ Отрока, появляющегося из-под Трона, который иногда идентифицируется с Метатроном.  Расположение скинии в непосредственной близости к Божьей Славе (Кавод) также заставляет вспомнить о ранних енохических рассказах, особенно 1 Енох 14, где посещение патриархом небесного храма представлено как его приближение к Славе (Кавод). В обоих преданиях, по-видимому, особо подчеркивается роль Еноха-Метатрона как небесного первосвященника, поскольку он приближается к реалиям, к которым обычным созданиям, ангельским или человеческим, не дозволено приближаться. Это место непосредственной близости к Богу, Святое святых, расположено за завесой, либо небесной (dwgrp), либо земной (tkrp).
Еще одна важная священническая обязанность, упомянутая авторами в 3 Енох 15B и других текстах, состоит в подготовке ангельских сонмов к участию в литургическом прославлении Бога. В этом аспекте Метатрон также отвечает за защиту небесных певчих, предохраняя их слух, чтобы могучий Божий голос не повредил их.
Предания о литургических обязанностях Метатрона внутри и около небесной скинии содержатся не только в вышеупомянутом отрывке из Сефер Хейхалот. Так, на одной из мандейских чаш о Метатроне говорится как о «совершающем служение перед Завесой ()dwgrp)».  Александер высказывает предположение, что эта надпись, «возможно, связана с традицией Хейхалот, содержащей предания о Метатроне как небесном Первосвященнике (3 Енох 15B:1), и наверняка соотносится с его статусом «Владыки Божьего Присутствия»».
Гершом Шолем привлекает внимание исследователей к другому отрывку из Меркава Шелема, где небесная скиния названа скинией Метатрона (Nwr++m Nk#m). В предании, сохраненном в тексте из Бемидбар Рабба 12:12 небесная скиния также связана с одним из титулов Метатрона и названа скинией Отрока (r(nh Nk#m):
Рабби Симон объяснил: Когда Святой, будь Он Благословен, повелел Израилю воздвигнуть Скинию, Он дал понять служащим ангелам, что они также должны создать Скинию, и когда одна Скиния была воздвигнута, еще одна появилась в вышних обителях. Это была Скиния отрока (r(nh Nk#m), чье имя было Метатрон, и там он приносит в жертву души праведников ради искупления Израиля в дни его изгнания.
Очень интересная деталь этого описания скинии состоит в упоминании душ праведников, приносимых в жертву Метатроном. Данное упоминание, возможно, соотносится с часто встречающимся уде даже в ранних рассказах о Енохе описанием ежедневного жертвоприношения сонмов ангелов, омывающих себя в огненной реке, вытекающей из-под Престола Славы, где как раз и находится скиния Отрока.
Священнические обязанности Метатрона не были преданы забвению и в более поздних источниках иудейской мистики. В текстах, связанных с традицией, составляющей книгу Зогар, также нашла свое отражение концепция обязанностей Метатрона, относящихся к небесной скинии. В Книге Зогар II.159a говорится:
Мы узнали, что Святой, будь Он Благословен, рассказал Моисею обо всех правилах и образцах, по которым должна быть построена Скиния, для каждого из которых были свои предписания, и [Моисей] видел Метатрона, совершающего служение в ней в качестве Первосвященника. … он видел, как служит Метатрон…. Святой, будь Он Благословен, сказал Моисею: Взгляни на скинию, и взгляни как юношу….
Важной деталью этого текста из Зогара представляется восприятие Метатрона в качестве первосвященника. Следует отметить, что не только в этом сравнительно позднем сочинении, но и в ранних источниках, связанных с традицией Хейхалот, особо выдающиеся ангелы напрямую идентифицируются с обязанностью и титулом небесного Первосвященника. Рахел Элиор заметила, что Метатрон в документах из Генизы ассоциируется с ролью Первосвященника, совершающего жертвоприношения на небесном алтаре.  Исследовательница привлекла внимание к важному свидетельству, содержащемуся в одном из текстов каирской Генизы, где Метатрон явно назван Первосвященником и главой священников:
Я заклинаю тебя, [Метатрон], более возлюбленный и дорогой, чем все небесные существа, [Верный служитель] Бога Израиля, Первосвященник (lwdg Nhk), глава [священник]ов (M[ynhkh] #)r), ты, обладающий [семьюдесятью] именами; чье имя [подобно имени Господа] … Великий Князь, назначенный над великими князьями, глава всех станов.
Ранее уже упоминалось о служении Метатрона за небесной Завесой (Паргод), что напоминает об уникальной обязанности земного первосвященника, которому одному позволено входить в помещение за завесой земного храма.  В нашем прежнем обсуждении данного вопроса возможный источник подобной уникальной роли Метатрона объяснялся с помощью материала, содержащегося в 1 Енох 14; в этом тексте только патриарх представлен появляющимся в небесном Святом святых, в то время как другие ангелы оставались отгороженными от внутреннего помещения.  Такое описание также согласуется со свидетельством традиции Хейхалот, в которой только Отроку, т.е. Метатрону, позволено совершать служение за небесной завесой.
Очень интересным представляется тот факт, что роль Метатрона как небесного Первосвященника, в текстах, принадлежащих традиции Хейхалот, по-видимому, перекликается с мотивом особых священнических обязанностей главного земного действующего лица литературы Хейхалот, рабби Ишмаэля бен Элиши, для которого Метатрон выступает в качестве ангела-толкователя. Принимая во внимание принадлежность к священническому сословию Еноха-Метатрона, не представляется случайным, что и рабби Ишмаэль, таннай, также понимается как первосвященник. И не случайно то, что он назван первосвященником в Бавли Брахот 7a.  Рахел Элиор отмечает, что в Хейхалот Раббати для описания этого раввинистического авторитета используются слова, напоминающие похожую лексику из Талмуда, а именно, он представлен там как священник, возжигающий приношение на алтаре.  В других текстах традиции Хейхалот, в том числе в Третьей книге Еноха, также содержатся многочисленные свидетельства священнического происхождения рабби Ишмаэля.  Отличительные признаки священнического служения, присущие этому мистику, отражают не только мотив небесного священства Метатрона,  но также соотносятся с прежними священническими обязанностями патриарха Еноха, известными по Первой книге Еноха и Книге юбилеев, что подтверждается замечанием некоторых ученых о том, что «в Третьей книге Еноха наблюдается заметный параллелизм между вознесением Ишмаэля и вознесением Еноха».
Возможность параллелизма между рабби Ишмаэлем и Енохом вновь поднимает вопрос о гипотетических истоках роли Метатрона как священника и служителя в небесной скинии. Ученые прежде указывали на то, что уже в Книге стражей и Книге юбилеев седьмой допотопный патриарх изображался как священник в небесной скинии. В еще одном енохическом источнике, Второй книге Еноха, потомки седьмого допотопного патриарха, включая его сына Мефусалома, представлены как строители алтаря на том месте, где Енох был взят на небеса. Выбор места, возможно, служит дополнительным доказательством особой роли патриарха по отношению к небесному прототипу этого земного храма. В том же псевдоэпиграфическом сочинении Енох изображается в своей священнической роли одним из тех, кто передает наставления о священнических обязанностях своим детям.
Несмотря на то, что истоки мотива священнических обязанностей Метатрона можно сравнительно легко проследить в ранних енохических преданиях, некоторые исследователи высказывают мнение о том, что вклад в развитие данной концепции мог быть внесен и другими ранними традициями. Так Шолем предполагает, что на формирование концепции священнических обязанностей Метатрона в небесной скинии оказала влияние роль Михаила как небесного священника.  По мнению этого ученого, «согласно преданиям некоторых мистиков Меркавы, Метатрон занял место Михаила в качестве первосвященника, совершающего служение в небесном Храме.…»  Догадки Шолема представляются имеющими особую значимость, поскольку некоторые талмудические источники, такие как Бавли Хагига 12b, Бавли Менахот 110a и Бавли Звахим 62a, свидетельствуют о том, что концепция роли Михаила в качестве первосвященника была широко распространена в раввинистической литературе и, возможно, послужила одним из важных элементов в формировании священнического образа Метатрона.
Наконец, следует выделить еще один аспект священнической роли Метатрона. В тексте из 3 Енох 15B, приведенном в начале этого раздела нашей работы, ясно показано, что одним из аспектов служения Метатрона в небесной скинии считается руководство сонмами ангелов, воспевающих небесные прославления Богу.  Таким образом, Метатрона можно рассматривать не только как служителя в небесной скинии или небесного Первосвященника, но также и как руководителя процесса прославления Бога. Мартин Коэн отмечает, что в текстах, принадлежащих традиции Шиур Кома, служение Метатрона в небесной скинии представляется «совершенно литургическим»; Метатрон выступает «скорее как небесный хормейстер и распорядитель церемонии, чем небесный первосвященник».
Описания действий Метатрона, управляющего сонмами ангелов в присутствии Бога, можно обнаружить в нескольких текстах традиции Хейхалот. Одно из таких описаний содержится в Хейхалот Зутарти (Synopse §390), где приводится следующее предание:
Одна хаййя поднимается над серафимами и нисходит на скинию отрока (r(nh Nk#m), чье имя – Метатрон, и говорит гласом великим, гласом абсолютного безмолвия…. Внезапно все ангелы замолкают. Стражи и святые затихают. В молчании они вовлекаются в огненную реку. Хаййот опускают свои лица вниз, и этот Отрок, чье имя – Метатрон, приносит огонь глухоты и влагает его в их уши, чтобы они не могли слышать звука Божьей речи или невыразимого Имени. Отрок, чье имя – Метатрон, затем призывает, на семь голосов (twlwq h(b#b h(# tw)b rykzm Nwr++m wm## r(nh#), его живое, чистое, почтенное, внушающее трепет … имя .…
Метатрон представлен в этом рассказе не только совершающим служение в небесной скинии или в качестве небесного первосвященника, но также и как распорядитель небесной литургии. Свидетельства, раскрывающие литургическую роль Метатрона, содержатся не только среди писаний, принадлежащих традиции Хейхалот, но также и в другом литературном течении, оказавшем большое влияние на раннею иудейскую мистику, представленном текстами, относящимися к традиции Шиур Кома. Описания, обнаруживаемые в тестах традиции Шиур Кома, содержат похожее предание, согласно которому Метатрон осуществляет роль литургического служителя. Так, в Сефер Хаккома 155-164 говорится следующее:
И ангелы, бывшие с ним, приходят и окружают Престол Славы. Они становятся по одну сторону, а (небесные) создания – по другую сторону, и Шехина находится на Престоле Славы посередине. И одно создание восстает над серафимами и опускается на скинию отрока, чье имя – Метатрон, и говорит гласом великим, тончайшим гласом безмолвия, «Престол Славы блистает!» Тотчас ангелы умолкают а Ирин и Кадушин затихают. Они спешат, устремившись к огненной реке. И небесные создания опускают свои лица вниз, и этот Отрок, чье имя – Метатрон, приносит огонь глухоты … и влагает (его) в уши небесных созданий, чтобы они не слышали звука речи Святого, будь Он Благословен, и того явного имени, которое отрок, чье имя – Метатрон, произносит в это время на семь голосов, на семьдесят голосов, во славу его живого, чистого, почтенного, святого, внушающего трепет, достойного, смелого, сильного и священного имени.
Похожее предание обнаруживается в сочинении Сиддур Рабба 37-46, еще одном источнике, связанном с традицией Шиур Кома, где ангельский отрок, однако, не идентифицируется с ангелом Метатроном:
И ангелы, бывшие с ним, приходят и окружают (Престол) Славы; они становятся по одну сторону, а небесные создания – по другую сторону, и Шехина посередине. И одно создание поднимается над Престолом Славы и касается серафимов и нисходит на Скинию отрока и говорит гласом великим, (который есть также) глас безмолвия, «Только престол возведу я над ним». Офанимы замолкают (и) серафимы безмолвны. Сонмы Ирин и Кадушин сбрасываются в Огненную Реку, и небесные создания опускают свои лица вниз, и отрок безмолвно приносит огонь и влагает его в их уши, чтобы они не слышали произнесенного звука; (вслед за тем) он остается один. И отрок называет Его «великим, могучим и внушающим трепет, благородным, сильным, мощным, чистым и святым, и сильным и драгоценным и достойным, сияющим и невинным, возлюбленным и удивительным и возвышенным и небесным и сверкающим Богом.
Благодаря этим текстам становится понятным, что Метатрон воспринимается не просто как существо, защищающее и подготавливающее небесные сонмы к прославлению Бога, но также и как распорядитель и участник литургической церемонии призывания Божьего Имени. В данном тесте подчеркиваются выдающиеся вокальные способности Метатрона, позволяющие ему воспевать Божье Имя на семь голосов.
Очевидно, предание, сохраненное в Сефер Хаккома, не может рассматриваться отдельно от традиций, содержащихся в Synopse §390 и 3 Енох 15B, поскольку все три рассказа объединены похожей структурой и используемой терминологией. Во всех них также подчеркивается ведущая роль Отрока в ходе небесной службы. Важно отметить также, что роль Метатрона как ответственного за защиту ангелов и за распоряжение ходом их служения в процессе прославления Бога не ограничивается только вышеупомянутыми текстами, а находит свое выражение в более широком ряде источников традиций Хейхалот и Шиур Кома.  Еще одно описание, предшествующее рассмотренному ранее тексту из того же самого источника (Synopse §385), также отмечено аллюзиями на ведущую роль Метатрона в процессе небесного прославления, с уточнением, что оно совершается три раза в день:
Когда Отрок входит под Трон Славы, Бог с сияющим лицом обнимает его. Все ангелы собираются вместе и обращаются к Богу как к «великому, могучему и вызывающему трепет Богу», и они возносят хвалы Богу трижды в день с помощью отрока (r(nh dy l(Mwy Mym(p h#l# h`b`qh Myxb#mw)….
Обязанности Метатрона как хормейстера или небесного распорядителя литургии, по-видимому, распространяются не только в отношении его руководства сонмами ангелов, но также и людьми, особенно мистиками, допущенными в небесные обители. В 3 Енох 1:9-10 Енох-Метатрон, вероятно, готовит рабби Ишмаэля к воспеванию хвалы Святому: «Тотчас Метатрон, князь Божьего Присутствия, подошел и привел меня в чувство и поставил меня на ноги, но еще в течение (целого) часа у меня не было достаточно сил, чтобы спеть гимн перед славным Троном славного Царя….»
Ранее уже отмечалось, что мотив священнических обязанностей Метатрона, возможно, перекликается с ранними свидетельствами о культовой роли седьмого допотопного патриарха. Подобная связь наводит на мысль о том, что литургическая роль Метатрона как небесного хормейстера, возможно, также восходит своими истоками к ранним енохическим рассказам. Принимая во внимание возможность енохического происхождения роли Метатрона как руководителя церемонии поклонения Богу, следует обратиться к преданию отраженному в 18-ой главе Второй книги Еноха, в котором патриарх представлен поощряющим небесных Стражей начать литургическое служение перед Лицом Божьим. В пространной редакции 2 Енох 18:8 говорится:
И спросил я [Енох]: Почему вы не следуете за братьями вашими и не служите пред лицом Господним? Установите службы ваши и служите пред лицом Господним, чтобы не прогневать Господа Бога вашего до конца.
Важно отметить, что, несмотря на совет Еноха ангелам, находящимся на пятом небе, он призывает их начать служение «пред Лицом Господним», то есть перед Божьей Славой (Кавод) - Божьим Присутствием, перед которым Метатрон руководит небесным поклонением сонмов ангелов в поздних раввинистических источниках и текстах Хейхалот. Принимая во внимание вышеупомянутые тенденции в развитии рассматриваемых концепций, предание, обнаруженное во 18-ой главе Второй книги Еноха, возможно, представляет собой важное звено в формировании концепции священнических обязанностей Еноха-Метатрона в качестве служителя небесной скинии и регента небесного хора.
LinkLeave a comment

Традиция Еноха-Метатрона (часть четвертая) [Jun. 25th, 2016|07:59 pm]
Андрей Орлов


Метатрон как посредник

В прежних исследованиях, посвященных изучению енохических текстов неоднократно подчеркивалась многогранность природы посреднических функций седьмого допотопного героя. Исследователи указывали на то, что Еноха надлежит воспринимать как персонажа, способного быть успешным посредником в области знания и в деяниях суда, осуществляющего свою роль не только как заступник и проситель за сотворенные существа, но и как особый посланник Бога, наделенный правом приносить сведения о бедствиях и проклятиях грешным земным творениям. В деятельности на небесах и на земле Метатрона можно распознать знакомые черты этих сложных посреднических функций.
Посредничество в области знания
В исследовании Одеберга, отметившего, что в Третьей книге Еноха Метатрона можно рассматривать как «посредника, благодаря которому тайное учение было передано людям»,  особо подчеркивается один из самых значительных аспектов посреднических обязанностей этого ангела. Образ Метатрона в такой роли служит ярким напоминанием об обязанностях седьмых допотопных героев - Еноха в ранних иудейских источниках и царя Энмедуранки – в месопотамских. В ранних текстах о Енохе одной из посреднических функций седьмого патриарха была его роль в передаче знания о мировом устройстве, полученного на небесах, его детям и людям земли; подобным образом и Метатрон наделяется ролью посланника, передающего знания творениям из нижних обиталищ вселенной. Его роль как «Владыка Торы», т.е. тот, кто передает совершенное знание Писания избранным мистикам и помогает им хранить это знание, будет рассмотрена далее в нашем исследовании. Подобного рода обязанность Метатрона, очевидно, воспринимается как главная в его посреднической деятельности, имеющей отношение к передаче знания. В этой роли Метатрон выступает не только как тот, кто содействует в обретении знания о небесных реалиях, помогая Моисею принести знание Торы людям, или способствует мистикам в их постижении тайн закона, то также и как учитель, т.е. тот, в чьи обязанности входит наставление умерших детей из небесной академии в вопросах Писания.
Следует отметить, что, в отличие от ранней енохической традиции, согласно которой седьмой патриарх часто представляется как земной учитель, наставляющий своих детей на земле в различных вопросах, в том числе разъясняя им трудные места из галахи, учительская квалификация Метатрона простирается до пределов небесной школы.
В Бавли Авода Зара 3b Метатрон представлен как учитель душ тех, кто умер в детском возрасте:
Что делает Бог в четвертой четверти? – Он сидит и наставляет детей школьного возраста, как сказано, Кого хочет он учить ведению? И кого вразумлять проповедью? Отнятых от грудного молока. Следовательно, кто их наставлял? – Можно сказать, что это был Метатрон, или можно сказать, что Бог делал это, наряду с другими деяниями. А что Он делает ночью? – Можно сказать, то же самое, что Он делает днем; или можно сказать, что Он восседает на херувиме света и проносится по восемнадцати тысячам миров; ибо сказано, Колесниц Божиих тьмы, тысячи тысяч.
В 3 Енох 48C:12 (Synopse §75) находит свое отражение похожая версия подобного же предания:
каждый день восседает Метатрон (Nwr++m  b#wy) три часа на небесной выси и собирает все души почивших, которые умерли в утробе своей матери, и младенцев, которые умерли у груди своей матери, и учеников, которые умерли, когда изучали Пять Книг Торы. Он приводит их под Трон Славы и рассаживает их вокруг себя по классам, товариществам и группам, и обучает их Торе, и мудрости, и хаггаде, и преданиям, и он празднует с ними завершение (изучения) Торы, как сказано: «Кого (хочет он) учить знанию, и кому объяснять весть? Отнятых от (грудного) молока, отлученных от сосцов (матери).»
Как и в ранее проанализированных текстах из Бавли Хагига 15a и 3 Енох 16, рассказы, изложенные в Бавли Авода Зара и дополнительной главе из Сефер Хейхалот, очевидно, связаны между собой. Хуго Одеберг отмечает, что в обоих текстах использована цитата из Иса. 28:9 в качестве подтверждения мнений авторов.  Важным отличительным признаком также служит тот факт, что в обоих рассказах Метатрон упоминается сидящим не небесах, и эта деталь оказывается ключевой в понимании обязанности писца, как прямо выраженной, так и предполагаемой в Бавли Хагига 15a, Меркава Рабба (Synopse §672) и 3 Енох 16. Данный отличительный признак, возможно, служит указанием на происхождение некоторых талмудических концепций Метатрона из общего предания, в котором этот ангел представлялся как восседающий на небесах, и корни которой могли восходить к истории Еноха, нашедшей свое отражение во Второй книге Еноха, где патриарх изображен сидящим не небесах.
Следует признать, что мотив обучения людей Метатроном представлен не просто как передача информации. Метатрон, как и Енох, обучает своих последователей не только посредством написанного или произнесенного слова, но также и самим примером своей выходящей за рамки обычных событий личной истории. Криспин Флетчер-Луи отмечает, что «преображение Еноха представляет собой парадигму  для йордей меркава: процесс превращения его в ангела вселял надежду во всех мистиков, принадлежащих традиции Хейхалот».  Филип Александер также говорит, что для мистика Меркавы Метатрон служил могущественным и «влиятельным покровителем, … живым доказательством того, что человек способен преодолеть сопротивление ангелов и приблизиться к Богу».

Посредничество в Божьем суде

В процессе изучения посреднических обязанностей седьмого допотопного патриарха исследователи отмечали, что Енох выполняет одновременно две группы ролей, относящиеся к совершению суда: во-первых, роль заступника и защитника, а во-вторых, роль вещателя и свидетеля в суде. Ученые пришли к выводу, что в качестве заступника Енох отвечал за подачу прошений Богу от созданий из нижних миров. Напротив, в своей роли вещателя и свидетеля в Божьем суде патриарх действует по-другому, помогая Богу в оглашении и исполнении судебных решений. Данные два аспекта одной и той же миссии главного героя можно проследить и в предании, связанной с фигурой Метатрона, согласно которому обязанности патриарха, относящиеся к совершению суда, вероятно, получили дальнейшее развитие и расширились до ролей Искупителя и Судьи, которые надлежало исполнять Метатрону.

a. Заступничество

В Книге стражей и Книге исполинов патриарх зачастую изображается как заступник перед Богом, просящий за различных земных созданий. Интересно отметить, что в раввинистических источниках и литературе Хейхалот заступническая роль Еноха-Метатрона с ее прежде глобальным характером получила новое, «национальное» переосмысление. Наряду с привычным указанием на всеобъемлющее знание Метатрона при этом новом понимании его характера также подчеркивается его особая роль заступника за Израиль. Гершом Шолем отмечает, что Метатрон отчасти «предстает небесным адвокатом, защищающим Израиль на небесном суде».
Так, следует напомнить о том, что в Бавли Хагига 15a и Меркава Рабба Метатрону даровано специальное разрешение сидеть и записывать заслуги Израиля. В Мидраше Эйха Рабба, введение 24, Метатрон ходатайствует перед Святым, когда Бог решает удалить его Шехину из храма из-за грехов Израиля:
В то время Святой, будь Он Благословен, плакал и говорил, «Увы мне! Что я сделал? Я призвал мою Шехину обитать на земле ради Израиля; но теперь, после того, как они согрешили, Я вернулся в Мое прежнее жилище. Боже упаси, чтобы Я не стал посмешищем для людей и притчей во языцех!» В то время пришел Метатрон, упал ниц и говорил перед Святым, будь Он Благословен: «Повелитель Мира, позволь мне плакать, но не плачь Ты». Он ответил ему, «Если ты не позволишь Мне плакать сейчас, Я отправлюсь в такое место, куда тебе не дозволено входить, и буду плакать там», как сказано, Если же вы не послушаете сего, то душа моя в сокровенных местах будет оплакивать гордость вашу (Иер. 13:17).
Представленный в этом тексте образ Метатрона, преклоняющегося перед Богом, напоминает описание послушания патриарха во время его перехода в небесное состояние, содержащееся в Первой и Второй книгах Еноха, однако цель поклонения несколько иная, так как вся сцена удалена из контекста посвящения в обряд и совмещена с обязанностью Метатрона как заступника или, точнее, защитника от лица Израиля. Помимо обязанностей заступника в тексте из Мидраша Эйха Рабба, также, вероятно, содержится намек на его более возвышенный статус и род деятельности, а именно его роль искупителя, способного взять на себя проступки грешников.
Джошуа Абельсон отмечает, что в этом тексте Метатрон, по-видимому,  не просто выступает в роли защитника интересов Израиля, но также и берет на себя скорбь за сынов Израиля.  Роль Метатрона в качестве искупителя будет рассмотрена далее в нашем исследовании. Сейчас необходимо отметить, что в некоторых текстах, принадлежащих традиции Хейхалот, на Метатрона, вероятно, возложена обязанность заступничества не только за Израиль в общем, как целый народ, но также и за его отдельных представителей. Так, в 3 Енох 2, где содержится описание ангельского сопротивления возвышению рабби Ишмаэля, Метатрон заступается за этого мистика, представляя его как ведущего свое происхождение из народа Израиля:
Метатрон ответил и сказал им: «Он из народа Израиля, который Святой, будь Он Благословен, избрал в качестве Своего народа из семидесяти языков….» Тотчас они [сонмы ангелов] стали говорить: «Этот человек достоин воззреть на Меркаву, как написано: Блажен народ, у которого это есть….»
Ранее уже упоминалось о том, что в Третьей книге Еноха Метатрон изображен не просто как заступник, но и как искупитель, способный взять на себя грехи других персонажей.  Не представляется случайным тот факт, что искупительная роль этого ангела получает объяснение в связи с грехом Адама, т.е. он выступает как эсхатологический двойник первого человека, способный искупить его грехопадение. По-видимому, в Сефер Хейхалот Метатрона следует рассматривать как божественное существо, сначала воплотившееся в Адаме, а затем в Енохе, который вновь обрел небесную обитель прародителя и по праву занял его место на вершинах мироздания.  В 3 Енох 48C:1 (Synopse §72) говорится следующее: «Святой, будь Он Благословен, сказал: «Я соделал его сильным, Я взял его, Я предназначил его – Метатрона, Раба Моего (ydb() – быть первым среди всех сынов высей….» «Я соделал его сильным» в (период) поколения первого человека (Nw#)rh Md) l# wrwdb)….»  Размышляя над этим отрывком Филип Александер отмечает, что «Енох, таким образом, становится искупителем – вторым Адамом, благодаря которому человечество восстанавливается в своем прежнем статусе».  Такого рода восприятие Метатрона как второго Адама, по-видимому, не было поздним изобретением раввинистических авторов и не возникло в литературе Хейхалот, так как этот мотив можно обнаружить уже в ранних енохических рассказах, таких как Вторая книга Еноха, где патриарх способен стереть прегрешения Первочеловека.

b. Свидетельство

В нашем предыдущем обсуждении уже отмечалось, что обязанности Еноха как писца при судопроизводстве, по-видимому логически трансформировались в роль Метатрона как сидящего писца и судьи.  Как и в ранних рассказах о Енохе, в традиции Меркавы также нашла свое отражение неоднозначность природы этой деятельности Еноха-Метатрона. Можно было бы напомнить о том, что в ранних енохических преданиях патриарх зачастую представляется своего рода судебным писцом, записывающим прошения от лица своих клиентов, падших ангелов и их потомства. В традиции Хейхалот подобного рода деятельность, по-видимому, получает гораздо более высокий статус, так как главный герой в ней изображен не просто писцом на суде или просителем, обращающимся к судье, но тем, кто возвышен до положения самого судьи, восседающего на небесах. Тем не менее, некоторые отличительные признаки прежней роли писца все же просматриваются в этом новом статусе Метатрона, а именно, в самом характере его сидения на небесном троне. Несмотря на то, что в 3 Енох 16  он изображен председательствующим на небесном суде, связь его новой должности с прежними обязанностями писца прослеживается в более раннем предании, засвидетельствованном в Бавли Хагига 15a, где говорится о том, что Метатрону «было даровано позволение сидеть и записывать заслуги Израиля».
Важно отметить также, что в ранних историях о Енохе патриарх представлен не просто ходатайствующим за творения, но также и сообщающим им свидетельства и предупреждения о грядущем суде Божьем. Более того, его чудесное перенесение с земли на небеса можно рассматривать как сохранение важного свидетеля, которому предстоит свидетельствовать о грехах людей допотопного поколения на последнем суде.  Задача патриарха, состоящая в свидетельстве на Божьем суде, таким образом, представляет собой еще один важный аспект посреднической роли Еноха в процессе совершения Божьего суда. Очевидно, данный аспект прослеживается и в более поздних раввинистических историях о Енохе-Метатроне.
Так, Филип Александер отмечает, что «в Третьей книге Еноха большое значение придается мотиву принятия Еноха на небеса в качестве свидетеля».  В 3 Енох 4 Метатрон объясняет свое перенесение с земли рабби Ишмаэлю тем, что Бог взял его из поколения, жившего до потопа, чтобы от был «свидетелем (d() против них на небесных высотах».  Похожее предание обнаруживается и в 3 Енох 48C:2 (Synopse §72), где спасение Еноха-Метатрона от бедствий, связанных с потопом, объясняется его ролью свидетеля: ««Я взял его», (т.е.) Еноха, сына Йареда, из их среды, и вознес его при звуке трубном и восклицаниях в небесную высь, дабы он был Моим свидетелем (d(l yl twyhl), вместе с четырьмя хаййот Меркавы, для наступающего Будущего».
Следует напомнить, однако, о том, что роль Метатрона как свидетеля нашла свое отражение не только в Сефер Хейхалот. Исследователи уже ранее отмечали,  что в текстах, посвященных преданиям Шиур Кома, Метатрон представлен как )twdhs)d hbr )r#, великий князь свидетельства.  Несмотря на то, что в тексте из Сефер Хаккома не приводится уточняющих подробностей о роли Метатрона в совершении Божьего суда, по мнению Итхамара Грюнвалда, этот титул связан с важной ролью Еноха-Метатрона, свидетельствующего против людей допотопного поколения.
Ранее уже отмечалось, что роль заступника, осуществляемая Енохом-Метатроном, претерпевает определенную эволюцию, результатом чего стала его новая роль искупителя, тем не менее, тесно связанная с образом и статусом Еноха в ранних рассказах о нем. Подобного рода трансформация, возможно, угадывается в том, как представлена роль Еноха-Метатрона, свидетельствующего в Божьем суде.  В подобного рода деятельности Метатрона со всей очевидностью предстает эволюция от роли писца на суде, записывающего человеческие заслуги (и грехи) до должности небесного судьи, восседающего на троне перед дверьми, ведущими в седьмой небесный хейхал.  В 3 Енох 16:1-5 такая трансформация роли небесного судьи выражена следующими словами:
Первоначально я восседал на великом троне у дверей в Седьмой Зал, и я судил всех обитателей высот властью Святого, будь Он Благословен... я восседал в небесном Суде. И князья царств стояли подле меня, справа и слева – властью Святого, будь Он Благословен.
Как отмечалось ранее, в этом тексте представлен результат развития предания, которое можно обнаружить в Бавли Хагига 15a, где Метатрон изображается в роли писца, учитывающего заслуги Израиля. Принимая во внимание предание, сохраненное в Вавилонском Талмуде, трансформация роли Метатрона от свидетеля к судье не выглядит случайной: ее можно рассматривать как отражение постепенного перехода от должности писца на суде, помощника судьи (в этой роли, по-видимому, выступает Енох в Завете Авраама), к более значимому статусу председательствующего на суде. В этом контексте Бавли Хагига 15a и 3 Енох 16 представляют собой редкое исключение, когда эволюцию роли (или ролей) главного героя можно проследить со всей ясностью на примере текстов, выстраивающихся в четкий хронологический ряд. В этой последовательности текстов можно понять, что трансформация роли героя влияет на всю концепция Метатрона в целом. Возвышение по карьерной лестнице от должности писца на суде до роли судьи приводит в 3 Енох 16 к отсутствию любых упоминаний о деятельности писца, присущей Еноху-Метатрону в ранних источниках. Ведь такого рода упоминания не соответствовали бы новому возвышенному образу судьи, назначенному не записывать заслуги и грехи сотворенных существ, а выносить по ним судебные решения.
Из текста 3 Енох 16 также становится понятным, что обретение Метатроном новых ролей не просто оказывает влияние на изменение его образа и статуса, но также и на социальный контекст, в который он попадает в своем новом положении. Поскольку Метатрон превращается из служителя в персонажа, которому самому требуются служители, в Сефер Хейхалот этот новый социальный контекст обозначен наличием князей царств, стоящих позади вновь назначенного судьи и готовых исполнять его распоряжения. В свете этих новых путей развития рассматриваемых нами концепций вполне логичным представляется тот факт, что такие служители отсутствуют в более раннем повествовании о Метатроне, которое можно найти в трактате Хагига Вавилонского Талмуда.

Посредничество в Божьем Присутствии и власти

В Сефер Хейхалот часто подчеркивается исключительность положения Метатрона; его близость к Божьему Лицу, очевидно, свидетельствует о новом посредническом аспекте этого небесного персонажа, о котором ничего не говорится в ранних текстах о Енохе. В литературе традиции Хейхалот Метатрон не только наделяется привычными ролями, относящимися к посредничеству в области знания и суда и подобными тем, что исполнял седьмой допотопный патриарх, но также и гораздо более возвышенной ролью посредника Божьего присутствия.  Подобного рода обязанность Метатрона быть Божьим представителем нашла свое отражение в Третьей книге Еноха и некоторых других текстах литературы Хейхалот, где этот ангел изображен особым служителем Божьего Лица, выступающим в качестве посредника между Божьим Присутствием и всем собранием ангелов.  В 3 Енох 10 (Synopse §13) Бог сам представляет Метатрона в качестве своего доверенного лица, объясняя, что «всякий ангел, и всякий князь, у которого есть слово, (которое он хотел бы) сказать в Моем [Божьем] присутствии (ynpl) пусть идет к нему [Метатрону] и говорит ему. И всякое повеление, которое он даст вам Моим Именем, исполняйте и осуществляйте….»
Следует отметить, что важная роль Метатрона как Божьего помощника и заместителя на небесах не ограничивается только его деятельностью в небесной сфере, но также включает в себя и руководство в делах земных. Такой род деятельности осуществляется благодаря упомянутой ранее ответственной значительной должности, а именно роли Князя мира, т.е. того, кто передает Божьи постановления семидесяти (а иногда семидесяти двум)  князьям, правящим над семьюдесятью народами земли.  В таком контексте не представляется случайным тот факт, что Метатрон известен также сотворенным существам благодаря его семидесяти именам, чем вновь подчеркивается его роль в управлении земным миром, состоящим из семидесяти языков.
LinkLeave a comment

Традиция Еноха-Метатрона (часть третья) [Jun. 25th, 2016|07:51 pm]
Андрей Орлов





1. «Прежние» роли и титулы



Метатрон как писец



Известная ранняя апокалиптическая роль седьмого допотопного патриарха как писца, составляющего прошения от имени падших Стражей и записывающего небесные откровения, вновь появляется в контексте традиции Меркавы, как важная обязанность нового героя, великого ангела Метатрона. Одно из возможных  ранних свидетельств такого рода профессиональной деятельности Еноха-Метатрона можно обнаружить уже в таргумической литературе, где имя патриарха упоминается в связи с обязанностями писца, которые теперь надлежит исполнять великому ангелу. В Таргуме Псевдо-Ионафана на Книгу Бытия 5:24 говорится: «Енох совершал служение пред Богом, и вот, его не стало среди обитателей земли, ибо он был взят на небо по повелению Господа, и было дано ему имя Метатрон, Великий Писец ()br )rps)».
Интересно отметить, что в тексте из Таргума Псевдо-Ионафана упоминается новый титул вознесенного патриарха, «великий писец», о котором ничего не говорится в ранней енохической литературе. Несмотря на то, что в тексте таргума не раскрываются все детали обязанности писца, приписанной Метатрону, в другой истории, присутствующей в талмудической литературе, обнаруживаются дополнительные подробности, характеризующие такого рода обязанность. Историю, о которой идет речь, можно найти в Вавилонском Талмуде, где говорится о том, как рабби второго века, Элиша бен Абуя, также известному как Ахер, было позволено увидеть Метатрона, сидящего и записывающего заслуги Израиля.
В тексте из Бавли Хагига 15a говорится:
Ахер повредил побеги. О нем в Писании говорится: Не дозволяй устам твоим вводить в грех плоть твою. Что это означает? – Он увидел, что Метатрону было даровано позволение сидеть и записывать заслуги Израиля. Сказал он: учили меня, согласно традиции, что в вышнем мире не сидят, не соперничают, не отворачиваются и не устают. Быть может – Боже упаси! – существуют два божества! [Вследствие чего] Метарона вывели вон и наказали его шестьюдесятью огненными плетьми, сказав ему: Почему ты не встал перед ним, когда его увидел? Дано было ему [затем] позволение стереть заслуги Ахера. Сошел Глас Божий и сказал: Вернитесь ко мне, вы блудные дети – кроме Ахера. [Вследствие чего] он сказал: Поскольку я был изгнан из вышнего мира, я пойду и буду наслаждаться этим миром. Так пошел Ахер путями зла.
Следует особо отметить, что в этой талмудической истории должность писца, которой наделен Метатрон, упомянута в связи с его обязанностью записывать заслуги Израиля. Подобного рода соединение образа Метатрона в роли писца с его обязанностью вести записи человеческих заслуг (а в случае с Ахером стирать их) указывает на сложную природу обязанностей писца, которая, как и в случае Еноха, включает в себя должность свидетеля на Божьем суде.
Особенный интерес для данного исследования представляет вопрос о том, действительно ли этот талмудический текст хранит память ранних апокалиптических преданий об обязанностях Еноха как писца.
Шолем, обычно последовательно придерживавшийся того мнения, что талмудические тексты свидетельствуют о традиции предсуществующего Метатрона, и что в них не прослеживается связи между Метатроном и седьмым допотопным патриархом, в данном случае с осторожностью допускает возможность подобного рода связи. Он высказал предположение, что
в тексте из трактата Хагига 15a ... возможно, содержится свидетельство сохранившегося предания о вознесении Еноха, которому в самом деле приписана подобная роль в Книге юбилеев 4:23: «И мы привели его в рай Едем к славе и почести. И вот здесь он записывает суд и вечное наказание, и всякое зло сынов детей человеческих». Оба рода деятельности дополняют друг друга.
Несмотря на такое осторожное утверждение о возможности связи между обязанностями писца, относящимися к Еноху и Метатрону в Бавли Хагига 15a, мнение Шолема по этому вопросу остается двойственным. Он добавляет, что «данное сходство доказывает меньше, чем кажется, что оно доказывает»,  поскольку как в иудейских псевдоэпиграфах, так и в сочинениях, принадлежащих к традиции Хейхалот, можно обнаружить образы ангелов-писцов.  По-видимому, сомнения Шолема  относительно безоговорочной идентификации Метатрона с Енохом в талмудическом тексте основано отчасти на его выборе псевдоэпиграфических источников, свидетельствующих об обязанностях Еноха как писца. Так Шолем ограничивается только свидетельствами, отраженными в Первой книге Еноха и Книге юбилеев, не принимая во внимание важное свидетельство, содержащееся в другом источнике времен Второго Храма, а именно, Второй книге Еноха.. Но если бы предание о деятельности писца, присущей Еноху, представленное во Второй книге Еноха, было использовано в ходе его исследования, невозможно было бы не заметить дополнительных деталей, относящихся к данной теме, которые более тесно связывают ранние енохические предания с раввинистической традицией о Метатроне, представленной в Бавли Хагига 15a.  В соответствующем тексте из Вавилонского Талмуда говорится, что «Метатрону было даровано позволение сидеть и записывать заслуги Израиля. Сказал он: учили меня, согласно традиции, что в вышнем мире не сидят (hby#y )l), не соперничают, не отворачиваются и не устают.…»  Важная деталь этого рассказа состоит в том, что мотив обязанностей писца, которыми наделен Метатрон, соединен с мотивом его сидения на небесах, что представляет собой исключение из привила, согласно которому никто кроме Бога не может сидеть на небесах. В талмудическом тексте такого рода исключительное позволение восседать на небесах даровано Метатрону благодаря его обязанности писца, чтобы он мог сесть и записать заслуги Израиля. Вся история отступничества Ахера построена на этом мотиве восседающего на троне ангельского писца, послужившего для Элишы бен Абуя главным камнем преткновения, приводящего его к еретическому умозаключению о двух «владычествах» (tww#r `b) на небесах.  В свете материалов, обнаруженных во Второй книге Еноха, где Енох восседает на небесах записывая откровения Бога и Уриила (Веревеила), этот уникальный мотив ангела-писца, восседающего в вышней области, может служить дополнительным доказательством того, что предание о Метатроне, нашедшее отражение в Бавли Хагига 15a, связано с ранней енохической традицией, а также того, что этот ангел-писец, в конечном счете, – не кто иной как перенесенный на небеса седьмой патриарх.
В то время как деятельность Еноха как писца, засвидетельствованная в Первой книге Еноха, Книге юбилеев и Книге исполинов, никак не соотносится с мотивом сидения Еноха на небесах, в предании, нашедшем отражение в славянском апокрифе, эти два мотива со всей очевидностью связаны между собой.   В главе 23-ей Второй книги Еноха представлен ангел Веревеил, повелевающий Еноху сесть: «Сядь, напиши то, что поведал тебе....» Затем патриарх изображается подчинившимся этому ангельскому повелению и воссевшим в вышине. Следует отметить, что факт сидения в этом источнике, также как и в Бавли Хагига 15a, напрямую связан с обязанностями писца, которые главный герой исполняет на протяжении длительного периода времени. Так в главе 23 Второй книге Еноха патриарх сообщает своим слушателям: «Я же, просидев еще тридцать дней и тридцать ночей, подробно записал <все>.»
Следует отметить, что свидетельство, содержащееся во Второй книге Еноха, позволяет по-новому проинтерпретировать содержание предания, обнаруженного в Бавли Хагига 15a и помогает развеять сомнения, ранее высказанные Шолемом, относительно того, что в Бавли Хагига образ Метатрона, возможно, не связан с енохическими традициями небесного писца.
Теперь следует рассмотреть другое важное свидетельство, относящееся к данной теме, которое содержится в Третьей книге Еноха.  Здесь важно отметить, что в главе 16 Сефер Хейхалот,  как и в тексте из Бавли Хагига, Енох-Метатрон представлен восседающим на троне на небесах. Несмотря на то, что в тексте из Сефер Хейхалот роль Еноха-Метатрона идентифицируется непосредственно не с должностью  писца,  а скорее с обязанностью небесного судьи, в мотиве сидения на троне, перенесенном в контекст енохической истории этого сочинения, возможно, содержится намек на его обязанность писца. В этой связи не случайно, что в ранних рассказах о Енохе обязанность писца, приписанная патриарху, зачастую связана с его заметной ролью в процедурах Божьего суда, как эсхатологического, так и того который случился перед Потопом. По-видимому, не представляется случайным тот факт, что в 3 Енох 16:1-5 (Synopse §20) образ Еноха-Метатрона в качестве небесного писца заменен на образ помощника Бога на небесном суде, так как оба рода деятельности были тесно связаны между собой уже в ранних текстах, относящихся к енохической традиции. Текст, о котором идет речь, гласит следующее:
Первоначально я восседал на великом троне у дверей в Седьмой Зал, и я судил (ytndw) всех обитателей высот властью Святого, будь Он Благословен... когда я восседал в небесном Суде (hl(m l# hby#yb b#wy). И князья царств стояли подле меня, справа и слева – властью Святого, будь Он Благословен. Но когда Ахер появился, чтобы узреть видение Меркавы, он остановил свой взор на мне – испугался и затрепетал предо мной. Его душа настолько встревожилась, что была готова покинуть его из-за его страха, трепета и ужаса предо мной, когда он увидел меня сидящим на троне, подобно царю, вместе с ангелами-служителями, стоящими рядом со мной, подобно слугам, и всеми князьями царств, увенчанными венцами, стоящими вокруг меня.
Филип Александер отмечает, что версия рассказа, содержащаяся в талмудическом тексте из Бавли Хагига 15a, вероятно, предшествует версии, засвидетельствованной в 3 Енох 16,  что означает происхождение роли ангельского судьи из традиции, связанной с обязанностью писца, приписанной Еноху-Метатрону. В этом отношении Кристофер Роуленд заметил, что роль Еноха-Метатрона как небесного свидетеля, представленная в 3 Енох 16, соотносится с его обязанностью писца в тексте из Бавли Хагига 15a и в ранних енохических рассказах. Исследователь особо подчеркивает, что
в Еврейской книге Еноха  Метатрон представлен судьей в небесном суде, в то время как в Вавилонском Талмуде  он выступает в роли всего лишь небесного писца, записывающего заслуги Израиля. Различие в образах Метатрона отражает различие версий енохических традиций.  Роль Еноха-писца и небесного свидетеля относится к древнейшей части традиции (Книга юбилеев 4:23; Завет Авраама, редакция B 11; Первая книга Еноха 12; Таргум Псевдо-Ионафана  на Быт. 5.24). С другой стороны, нам известны свидетельства о Енохе как небесном существе…. В Вавилонском Талмуде. однако, по-видимому, Метатрон сидит возле Бога, записывая заслуги Израиля.
В заключении этой части нашей работы можно отметить, что переход героя нашего исследования в новое качество, связанное с ролью судьи, восседающего во главе небесного суда, засвидетельствованное в 3 Енох 16, по-видимому, был предопределен некоторыми отличительными признаками Метатрона, отраженными в Сефер Хейхалот. В свете возвышенного образа Метатрона в этой макроформе становится понятным, почему в предании, нашедшем свое отражение в Сефер Хейхалот 16, прослеживается попытка представить Еноха-Метатрона небесным судьей, председательствующим на небесном суде, а не просто в юридическом статусе писца, записывающего заслуги Израиля. Подобного рода образ Метатрона не соответствовал бы его новому небесному статусу, сложившемуся в целостную картину в этом источнике, в рамках которой он представлен во впечатляющих ролях второго божества и меньшего проявления Божьего имени.



Метатрон как знаток небесных тайн


В 11-ой главе Третьей книги Еноха находит свое отражение мотив всеохватного знания Метатрона и его безмерной компетентности в эзотерических вопросах. В этом сочинении, относящемся к традиции Хейхалот, высший ангел открывает рабби Ишмаэлю тайну о том, что он, Метатрон, – тот, кому Бог поведал «все тайны Премудрости, и все глубины Священного Закона, и все мысли человеческого сердца».  Этот текст производит такое впечатление, что полнота всех тайн мироздания, раскрытая этому ангелу, сравнима только со знанием самого Бога, так как, по словам Метатрона, все секреты мира и все порядки (тайны)  творения раскрыты перед ним в той же мере, «как они обнаружены перед Творцом».
Из текста Сефер Хейхалот мы узнаем, что посвящение ангела в секреты и тайны мироздания позволяет ему проникнуть в сущность внешней и внутренней природы вещей: тайны творения и помыслы в человеческих сердцах. Метатрон сообщает рабби Ишмаэлю, что он обладает уникальной способностью предвидения, позволяющей ему созерцать «глубинные тайны и чудесные секреты. Еще до того, как человек подумает втайне, я [Метатрон] уже вижу его мысль; до того, как он сделает что-либо, я уже вижу его поступок. Нет ничего на небе вверху и в глубине земли, что было бы сокрыто от меня».
Некоторые детали того описания владения тайнами перекликаются с соответствующими концепциями, известными из ранних текстов и материалов, связанных с именем царя Энмедуранки. Во-первых, подчеркивание мотива тайн, «порядков творения», о которых говорится в Третьей книге Еноха, соотносится с мотивом тайн и секретов в табличке из Ниневии,  особым образом связанных с концепциями космологии и сотворения мира. Увлечение автора рассматриваемого сочинения тайнами порядков творения также напоминает похожие мотивы в ранних книгах о Енохе, особенно в Астрономической книге, в которой наставления Уриила в астрономических, космологических и метеорологических вопросах также можно рассматривать как имеющие отношения к подобного рода порядкам. Наконец, не следует забывать и о Второй книге Еноха, где рассказ о тайнах творения занимает центральное место в откровении, предоставленном Господом вознесенному Еноху.
Подчеркивание мотива проникновения в тайны человеческих сердец в Третьей книге Еноха также перекликается с ранними енохическими материалами, а именно со 2 Енох 50:1, где говорится, что седьмой допотопный патриарх раскрывает своим детям тайну о том, что он – тот, кто способен видеть скрытые поступки каждого человека как в зеркале: «Я записал все достижения каждого человека в письменах и никто не может (спрятаться) из рожденных на земле, и не (могут) его достижения оставаться в тайне. Я вижу все как в зеркале».
Следует отметить, что не только в отношении содержания тайн, но также и в отношении способа посвящения мы видим удивительные соответствия между Второй и Третьей книгами Еноха. Хуго Одеберг был первым, кто заметил, что посвящение в тайны Еноха-Метатрона в Третьей книге Еноха напоминает похожее действие, представленное во Второй книге Еноха, где патриарх сначала проходит посвящение с помощью ангела (или ангелов), а затем Господа.  В Сефер Хейхалот получил отражение такой же двухступенчатый процесс посвящения, так как Енох-Метатрон сначала посвящается в тайны Князем Мудрости и Князем Разумения, а затем и самим Святым, будь Он благословен.
Представляется интересным то, что, в отличие от ранних рассказов о Енохе, где приводятся свидетельства о его знании тайн, но не используется никаких титулов, относящихся к данному роду деятельности,  в 3 Енох 48C:7 (Synopse §73)  прямо говорится о новом титуле Еноха-Метатрона как «Знатоке тайн», Myzr (dwyw:
Я назвал его Моим Именем – Малый Яхве (N+qh ywy), владыка Божьего Присутствия (Mynph r#), Знающий тайны (Myzr (dwyw). Каждую тайну Я открыл ему с любовью, и каждый секрет Я открыл ему с прямотой.
Другой важной особенностью мотива знания Метатроном тайн мироздания, отличающей литературу традиции Хейхалот от ранних енохических свидетельств, служит тот факт, что Метатрон, в отличие от Еноха из ранних текстов, не просто знает или записывает тайны, но воплощает их: некоторые из особо значимых тайн буквально написаны на нем, или, точнее, на его облачении, в том числе одеянии, напоминающем облачение самого Господа, т.е. Халук (qwlx), и на славном венце Метатрона, украшенном тайными буквами, начертанными Божьей десницей. В 3 Енох 13 (§16) сообщается, что Бог написал их на венце Метатрона своим пальцем как огненным пером:
буквы, посредством которых были сотворены небеса и земля (Cr)w Mym# Nhb w)rbn# twytw)); буквы, посредством которых были сотворены моря и реки; буквы, посредством которых были сотворены горы и холмы; буквы, посредством которых были сотворены звезды и созвездия, молния и ветер, гром и громовые удары, снег и град, ураган и буря; буквы, посредством которых были сотворены все основы мира и все порядки (yrds) [тайны]  Творения.
Не вызывает сомнений, что письмена начертанные на венце Метатрона имеют отношения к высшим тайнам мироздания, т.е. тайнам сотворения мира, эзотерическому знанию, которыми также обладал седьмой допотопный патриарх в ранних рассказах о Енохе, а также царь Энмедуранки.   Подобного рода предание, которое можно обнаружить в более поздних материалах из книги Зогар, сохранило сведения о том, что надписи на венце Метатрона в самом деле имеют отношение к высшим тайнам небес и земли.  Так, в тексте из книги Зогар Хадаш, 40a развита тема тайных начертаний дарованных великому ангелу:
Двенадцать небесных ключей доверены Метатрону благодаря тайне его священного имени, четыре из которых – это четыре отдельных тайны света…. И этот свет, веселящий сердца, изливает сияние мудрости и разумения, чтобы человек имел возможность знать и размышлять. Это четыре небесных ключа, в которых содержатся все остальные ключи, и все они доверены верховному главе, Метарону, великому князю, и все они – в тайниках Господа, в начертаниях тайн святого, невыразимого имени.
Наконец, несколько слов следует сказать о персонажах, получающих знание тайн от Метатрона в Третьей книге Еноха. Наряду с другими достойными мистиками этим даром награждаются рабби Ишмаэль бен Элиша и Моисей, и оба они получают свои откровения от Метатрона во время их путешествий по небесным сферам, где этот великий ангел помогает им в качестве их небесного водителя.
В  рассмотренных выше мотивах улавливается связь с темой передачи эзотерического знания, о чем также повествуют тексты, относящиеся к преданию об Энмедуранки и материалы ранней енохической традиции, причем в рассказах о Енохе особо подчеркивается наследственная передача, а именно роль детей патриарха, в том числе Мефусалома, как избранных адептов для усвоения откровений мистика. Однако, хотя и в талмудических источниках и текстах традиции Хейхалот Метатрон иногда и представлен небесным учителем умерших детей, эти наставления не имеют характера наследственной передачи знания и никак не связаны с наставлениями главных героев рассказов об Энмедуранки и Енохе.
LinkLeave a comment

Традиция Еноха-Метатрона (часть вторая) [Jun. 25th, 2016|07:41 pm]
Андрей Орлов


Имя «Метатрон»

Предваряя исследование символического смысла образа Метатрона, необходимо сделать некоторые замечания о возможных реконструкциях этимологии имени «Метатрон». Несмотря на значительное число попыток, предпринятых учеными с целью приоткрыть завесу тайны этого слова, приводящего исследователей в замешательство, имя этого великого ангела по-прежнему остается загадкой для тех, кто изучает источники ранней иудейской мистики.  На данное время не существует никакого консенсуса среди ученых по вопросу происхождения имени Метатрон, которое встречается в раввинистических источниках в двух формах, одна из которых состоит из шести букв, Nwr++m, другая из семи, Nwr++ym. Исследователи выдвигали многочисленные гипотезы о возможной этимологии этих еврейских лексем.  По крайней мере девять возможных решений проблемы, бытующих в научной литературе, заслуживают рассмотрения.
1. Некоторые ученые полагают, что имя Метатрон, возможно, происходит от слова )r+m, означающего приблизительно «того, кто стоит на страже», существительного, по-видимому, производного от корня r+n, «охранять, защищать».  Хуго Одеберг указывает на самое раннее упоминание такого случая словообразования в сочинении Шимуша Рабба, где Енох представлен облаченным в сияние света, и ему поручено стеречь души тех, кто возносится с земли на небеса.   Эту гипотезу поддерживали Адольф Йеллинек, по мнению которого r+n служит возможным этимологическим основанием для образования слова Метатрон,  и Маркус Ястров, указавший с своем словаре на слово )r+m как на возможный этимологический источник для образования имени Метатрон.
2. Вторая предложенная гипотеза состоит в том, что данное имя, возможно, происходит от слияния двух греческих слов, μετά и θρόνος, которые, будучи объединены в одно слово, μετάθρόνος, могли бы обозначать «того, кто совершает служение за троном», или «того, кто восседает на троне рядом с Троном Славы». Эта гипотеза получила признание ряда ученых, но была отвергнута Шолемом, отметившим, что «в греческом языке не существует такого слова как Metathronios, и весьма маловероятно, чтобы евреи сами составили или придумали греческое выражение подобного рода».  Шолем также отмечает, что в талмудической литературе слово θρόνος никогда не служит эквивалентом соответствующего слова древнееврейского языка.  В ходе своего критического анализа Шолем приходит к выводу, что, несмотря на попытки некоторых исследователей привести дополнительные доказательства в пользу этимологии имени Метатрон как комбинации греческих слов μετά и θρόνος, «эта часто повторяемая этимология … не имеет обоснования».
3. Третья возможность этимологии имени Метатрона состоит в том, что оно, по мнению ряда ученых, происходит от греческого слова σύνθρόνος в смысле «сидящего на Троне рядом с Богом».  Одеберг подверг критике такую этимологию, так как «не существует ни единого известного иудейского источника, в котором бы Метатрон был представлен как сидящий с Богом на одном Троне».  Шаул Либерман, однако, в своем исследовании этимологии этого имени  приводит новые аргументы в пользу принятия такого решения проблемы.
4. В еще одной предложенной гипотезе это имя объясняется как ассоциирующееся с иранским Богом Митрой. Одеберг приводит список возможных параллелей между Метатроном и Митрой, подчеркивая их похожие небесные обязанности. По мнению этого ученого, роль Митры в качестве Заступника мира, Посредника между небом и землей, Князя мира, а также Свидетеля всех мыслей, слов и дел напоминает о подобных титулах и видах деятельности Метатрона.
5. Имя Метатрона также, возможно, происходит от латинского слова metator (вождь, проводник, землемер или посланник), которое, если его транслитерировать еврейскими буквами, будет выглядеть как rw+y+m или rw++ym. Эта гипотеза была принята некоторыми знаменитыми и авторитетными средневековыми авторами, принадлежащими к традиции иудейской мистики, такими, как Елеазар из Вормса и Нахманид.  Шолем подвергает критике эту гипотезу, отмечая, что «среди подлинных источников, содержащих рассуждения о Метатроне, невозможно обнаружить сведений, которые могли бы подтвердить происхождение этого имени от слова  metator».
Несмотря на скептицизм Шолема, Филип Александер недавно вновь привлек внимание к этой этимологии. Разъясняя свои аргументы в пользу такого происхождения имени Метатрон, он указывает на латинское слово metator, которое существует в виде заимствования в греческом языке в форме mitator, что означает, наряду с другими смыслами, командира в римской армии, в чьи обязанности входило быть предвестником, т.е. идти впереди колонны на марше для приготовления места, предназначенного для разбивки лагеря.  В свете такого значения Александер высказал предположение, что это слово «могло сначала относиться к ангелу Господню, который вел Израиль через пустыню, ведь этот ангел действовал как metator в римской армии, возглавляя израильтян на их пути через пустыню».  Исследователь также предполагает, что и сам Енох мог рассматриваться посвященными как metator или предвестник, поскольку он был тем, кто показывает, «как им следует избегать пустыни этого мира, чтобы перенестись в вышнюю обетованную землю».  Александер подчеркивает, что факт заимствования слова metator в древнееврейском и иудео-арамейском языках, засвидетельствованного в них со всей очевидностью, служит дополнительным подтверждением этой этимологии.
6. Еще одним возможным этимологическим объяснением имени «Метатрон» считается греческое слово μέτρον, «мера». Адольф Йеллинек, возможно, был первым из ученых, предложивших слово μέτρον в качестве альтернативной интерпретации имени Метатрона, на том основании, что Метатрон идентифицируется с египетским божеством Хором.  Гедальяху Струмза в своей недавно опубликованной статье приводит некоторые новые убедительные обоснования принятия этой этимологии, в центре которых стоит тот факт, что Метатрон не только был носителем Божьего Имени, но и служил измерением Бога и рассматривался в таком качестве в традиции Шиур Кома (преданиях о мере Тела Бога).   Струмза приводит доводы в пользу того, что «следует вновь принять во внимание возможность для слов μέτρον и/или metator (не стоит исключать слияния этих двух терминов) быть этимологическим истоком имени Метатрона».  Мэтью Блэк в своей небольшой статье, посвященной происхождению имени Метатрона, выдвинул некоторые дополнительные аргументы в пользу этой этимологии. По мнению Блэка, истоки слова «метатрон» можно распознать в ранее не замеченном учеными письменном источнике, а именно сочинении Вопросы и Ответы на книгу Бытия Филона Александрийского, сохранившемся только в переводе на армянский язык, где среди титулов Логоса обнаруживается термин praemetitor. Блэк высказал предположение, что praemetitor, возможно, связан с термином μετρητής, греческим эквивалентом латинского metator, «землемер», и этим титулом обозначается Логос.
7. Джозеф Дан предложил гипотезу, что имя «Метатрон», возможно, связано с функцией этого ангела как носителя Божьего имени. В текстах, содержащих сведения о Метатроне, этот великий ангел часто именуется «малым YHWH», то есть меньшим проявлением Божьего Имени. Дан предлагает воспринимать выражение «в нем» существующее во фразе из Книги Исхода 23:21 «ибо мое имя в нем», как относящееся к Метатрону,  предполагая, что «внутри него было невыразимое Божье имя, дававшее ему силу».  Дан также считает возможным, принимая во внимание фразу «мое имя в нем», истолковывать имя Метатрона как имеющее отношение к четырем буквам Божьего Имени».  По мнению этого исследователя, «по-видимому, это слово соотносится с четырьмя буквами слова tetra, т.е. числом четыре по-гречески, которое вставлено в середину имени Метатрон».  Дан, тем не менее, осторожно замечает, что у этой этимологии нет достаточных оснований для проверки ее подлинности.
8. Во введении к своему переводу на французский язык Третьей книги Еноха Шарль Мопсик высказал предположение, что этимологию имени «Метатрон» следует увязывать с историей Еноха, так как она, возможно,  имеет происхождение от греческих слов, использованных в Септуагинте для перевода текста Быт. 5:24: «И ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его». Мопсик отмечает, что в версии Септуагинты текстов Быт. 5:24 и Сир. 44:16 еврейский глагол xql («брать») передается греческими глаголами μετέθηκεν или μετετέθη.  По мнению этого ученого, самая существенная часть слова «Метатрон» (Nwr++m) – первые три согласные, а именно, MTT  (++m), так как суффикс RON (Nwr) – это техническое дополнение, представляющее собой общую особенность различных ангельских имен в иудейских текстах, посвященных ангелологии. Мопсик, таким образом, приходит к выводу, что, возможно, три согласных самой значимой части Метатрон, ++m, служат транслитерацией в той или иной форме греческого слова μετετέθη. Подразумевая лингвистические параллели подобного рода, Мопсик высказывает предположение, что имя «Метатрон» может означать «того, кто был перенесен», и, таким образом, оно свидетельствует о непосредственной связи с историей перенесения на небеса Еноха.
9. Невозможно также полностью отбросить вероятность отсутствия вообще каких-либо этимологических объяснений имени «Метатрон». Некоторые исследователи отмечают, что вполне возможно у этого имени нет никакой этимологии и оно «может быть просто невнятным сочетанием звуков, подобно магическим именам Адирирон и Дапдапирон, которыми изобилуют тексты, относящиеся к традициям Меркавы и Хейхалот».
LinkLeave a comment

Традиция Еноха-Метатрона (часть первая) [Jun. 25th, 2016|07:37 pm]
Андрей Орлов


Андрей Орлов

Традиция Еноха-Метатрона
(перевод с английского Ирины Колбутовой)


Исследователи ранней иудейской мистики обнаруживают в образах некоторых героев еврейской религиозной традиции возможные истоки, к которым восходит формирование концепции Метатрона, и в их число, наряду с патриархом Енохом, входят, к примеру, Михаил,  Иаоил,  Мелхиседек  и другие персонажи.  В данном исследовании будет предложено подтверждение подобного рода предположений, а также в нем будет показано, что даже в текстах, содержащих рассказы о Енохе, будущий образ Метатрона складывался постепенно, как результат влияния на него образов различных фигур, наделенных посредническими функциями и игравших заметную роль в других псевдоэпиграфических источниках.
Тот факт, что фигура Еноха не представляется единственной из послуживших источником формирования образа Метатрона,  подтверждается раввинистическими текстами, а также литературой, связанной с традицией Хейхалот: в большинстве из подобного рода источников этот ангел не идентифицируется напрямую с седьмым патриархом. Именно отсутствие непосредственной связи между Енохом и Метатроном в некоторых источниках и задает параметры и приоритеты нашему исследованию, в ходе которого сначала будут проанализированы тексты, в которых великий ангел со всей очевидностью идентифицируется с Енохом, а затем прочие свидетельства раввинистической и Хейхалот традиций, в которых подобного рода прямая идентификация не находит своего отражения.
Основное внимание в ходе нашего анализа данной проблемы будет сосредоточено на изучении Третьей книги Еноха, текста, связанного с традицией Меркавы, известного также как Сефер Хейхалот (Книга небесных дворцов), в которой связь между Енохом и Метатроном  выражена со всей очевидностью.  Третья книга Еноха занимает особое место среди текстов, связанных с традицией Хейхалот, благодаря своим уникальным формальным особенностям, содержанию и личности главного героя. Следует отметить, что роль Сефер Хейхалот  в истории иудейской мистики, также как и ее место среди других источников, составляющих корпус писаний традиции Хейхалот, все еще не были оценены в полной мере. Несмотря на то, что исследователи по привычке отмечали, что Третья книга Еноха представляет собой позднюю стадию в развитии различных традиций, нашедших свое отражение в других текстах Хейхалот,  уникальная структура данного текста,  отсутствие специфических гимнов  и формул заклинаний,  в избытке присутствующих в других текстах Хейхалот, ее своеобразная ангелология  и, что самое важное, постоянное отождествление Метатрона с патриархом Енохом, по-видимому, указывают на принадлежность этого текста к особому роду мистике Меркавы, восходящей к истокам енохической традиции.
К сожалению, вышеупомянутые особенности Сефер Хейхалот все еще не получили должной всеобъемлющей оценки исследователей ранней иудейской мистики, хотя некоторые отдельные попытки изучения данного материала, полезные для нашего исследования, предпринимались рядом ученых.  Хотелось бы выразить надежду на то, что в дальнейшем вклад в эту область мог бы быть внесен благодаря более тщательному изучению Второй книги Еноха, ее связей с литературой традиции Меркавы в целом и с Сефер Хейхалот в частности.
Теперь нам следует вернуться к главному предмету нашего исследования, а именно, к вопросу ролей и титулов Еноха-Метатрона. При первой приблизительной оценке текста становится понятным, что в Сефер Хейхалот содержатся две группы ролей и титулов главного действующего лица. Первая группа ролей/титулов Метатрона, по-видимому, связана с соответствующими функциями, уже известными из довольно хорошо изученных ранних енохических традиций: в самом деле, обязанности подобного рода выглядят как продолжение и во многих отношениях доведение до логического завершения ролей седьмого допотопного патриарха. В отношении данных путей развития Криспин Флетчер-Луи отмечает, что «повествование о преображении Еноха в главного ангела Метатрона в Третьей книге Еноха представляет собой нечто вроде кульминации в развитии ранних енохических традиций».  В моем анализе данной темы в дальнейшем эта уже ранее изученная группа обязанностей и имен Метатрона будет обозначена как «прежние» роли и титулы. Данная группа включает в себя такие роды деятельности Метатрона как обязанности небесного писца, знатока небесных тайн, небесного первосвященника, а также посредника. Все эти роли можно рассматривать в качестве результата развития соответствующих концепций в ранних енохических источниках и в месопотамских традициях, связанных с седьмым  допотопным героем. В нашем исследовании будет показано, что, несмотря на узнаваемое сходство с этими ранними прототипами, роли и титулы, сохраненные в традиции, связанной с Метатроном, представляют собой в некоторых случаях результат глубокого переосмысления и развития соответствующих тем, происходящих из ранних енохических источников.
Вторая группа ролей и титулов Метатрона, которую мы рассмотрим в нашем исследовании, будет включать в себя те функции ангела, которые не обнаруживаются в Первой книге Еноха, Книге юбилеев и енохических источниках, найденных среди рукописей Кумрана. В нашем исследовании будет показано, что в традиции Меркавы Енох-Метатрон обретает некоторые новые роли, о которых в этих ранних енохических источниках нет никаких упоминаний. Данная группа обозначений и обязанностей Метатрона, в отличие от прежних ролей и титулов, будет названа «новыми» ролями и титулами. Следует подчеркнуть, что подобного рода разграничение новых и прежних ролей и титулов проводится только в рамках енохической традиции, поскольку в других псевдоэпиграфических источниках подобного рода разграничение в обязанностях посреднических фигур засвидетельствовано далеко не всегда.
Обязанности, входящие в эту новую группу, связаны с такими титулами Метатрона как «Отрок», «Князь Мира», «Измеритель/Мера Господа», «Князь Божьего Присутствия», «Князь Торы» и «Малый Яхве». Вполне возможно, что некоторые из этих обозначений восходят своими истоками к иудаизму домишнаитского периода и возникли под влиянием различных традиций, в которых получила развитие концепция героев-посредников, таких как Михаил, Иаоил, Адам, Моисей,  Ной,  Мелхиседек и других персонажей, воспринимаемых в качестве небожителей.   На данной предварительной стадии нашего исследования можно было бы предложить четыре гипотезы, с помощью которых следует попытаться объяснить возможные факторы, способствовавшие возникновению и развитию новых ролей и титулов Метатрона.
Во-первых, бросающееся в глаза отсутствие «новых» ролей и титулов в Первой книге Еноха, Книге юбилеев и Книге исполинов не означает, что в енохической традиции совершенно исключена возможность формирования основы  для развития данных концепций. Эти роли и титулы могли появиться в рамках енохической традиции (или традиций) после того, как были написаны ранние истории Еноха в эпоху Второго Храма.
Данная гипотеза представляется возможной  особенно в свете преданий содержащихся  в енохической Книге образов, где Енох наделяется некоторыми титулами, обозначающими его как небесное существо, а именно такими как Сын Человеческий и мессия. Несмотря на то, что ни одна из вышеупомянутых «новых» ролей и титулов не упоминается в Книге образов, тем не менее в этом тексте можно проследить тенденцию к разработке этих новых характерных признаков седьмого патриарха как небесного существа. Во-вторых, «новые» роли и титулы Метатрона, возможно, ведут свое происхождение от характерных признаков героев-посредников других ранних иудейских традиций и текстов, в которых Михаил, Иаоил, Адам,  Моисей, Мелхиседек   и Уриил воспринимались как представители небесного сообщества. В-третьих, нельзя исключить возможности независимого, не связанного с ранними традициями, происхождения некоторых из новых ролей и титулов Метатрона из более поздних концепций, возникших в процессе развития  раввинистической и Хейхалот традиций. В-четвертых, новые роли и титулы, возможно, появились в результате соединения и переплетения некоторых из вышеупомянутых факторов.
Данные четыре возможности возникновения новых титулов теперь следует проанализировать более тщательно. Гипотеза о том, что многочисленные ответвления традиции могли способствовать появлению различных ролей и титулов Метатрона, не представляет собой нового взгляда на проблему, она обсуждалась в научной литературе и прежде. К примеру, в ставшем классическим исследовании Гершома Шолема проводится различие между двумя основными аспектами концепции Метатрона, которые, по мнению Шолема, соединились и слились в одно целое в раввинистических и Хейхалот источниках. Такими аспектами служат, с одной стороны, характерные признаки и обозначения Еноха, а с другой стороны, истории, связанные с такими небесными персонажами как Иаоил и Михаил. Шолем пишет, что
в одном своем аспекте Метатрон идентифицируется с Иаоилом и Михаилом, и в источниках, свидетельствующих об этом, нет никаких указаний на его преображение из человеческого существа в ангельское. К источникам такого типа относятся талмудические тексты, в которых говорится о Метатроне. В другом своем аспекте Метатрон идентифицируется с фигурой Еноха, в том его образе, как он представлен в апокалиптической литературе и многочисленных текстах литературы аггады и таргумов, которые, хотя и не обязательно датируются более поздним временем, чем Талмуд, тем не менее, никак с ним не связаны. Ко времени создания Сефер Хейхалот, или Третьей книги Еноха, эти два аспекта уже сплелись с одну концепцию.
Мы приступаем к данному исследованию с надеждой на то, что оно поможет в установлении и прояснении различных тенденций, способствовавших формированию образа Метатрона.
Сначала, однако, следует предварить наше исследование некоторыми замечаниями и предостережениями, касающимися его пределов: невозможно в рамках столь короткого исследования предоставить исчерпывающее рассмотрение всех текстуальных свидетельств титулов Метатрона, встречающихся в раввинистической литературе.  Дейвид Гэлперин отмечает, что «проблемы, связанные с образом Метатрона – одни из самых сложных в изучении иудейской ангелологии».  Следовательно, данное изложение титулов следует рассматривать только как своего рода предварительное введение в изучение основных титулов этого загадочного ангельского существа. В свете «енохической» перспективы данного исследования мы в основном будем концентрировать наше внимание на титулах Еноха-Метатрона, засвидетельствованных в Сефер Хейхалот, поскольку в этом тексте, принадлежащем к традиции Меркавы, Метатрон прямо идентифицируется с Енохом, и в нем прослеживается великое множество традиций, связанных с изучаемой нами концепцией.
В добавление к изучению Третьей книги Еноха будут приведены различные свидетельства, относящиеся к ролям и титулам Метатрона, которые можно обнаружить в таргумах, Мишне, Иерусалимском и Вавилонском Талмудах, мидрашах и литературе, связанной с традицией Хейхалот. Все эти разрозненные, и зачастую весьма озадачивающие, свидетельства будут рассмотрены с равным вниманием, поскольку даже в поздних средневековых раввинистических текстах и преданиях могли сохраниться ранние материалы, имеющие отношение к предмету нашего исследования. По признанию многих ученых, вопрос датировки раввинистических текстов – это «проблема, печально знаменитая своим ускользающим от точного исследования характером».  Еще сложнее выносить суждения о степени древности отдельных мотивов и тем, содержащихся в этих источниках.
В моем изложении материала, относящегося к отдельным конкретным ролям и титулам, я, как правило, буду начинать исследование, по мере возможности, со свидетельств, содержащихся в Третьей книге Еноха, источнике, в котором Метатрон напрямую идентифицируется с Енохом (и эта идентификация имеет ключевое значение для данного исследования), за которыми последует приведение других свидетельств, в той мере, в какой они относятся к развитию концепций отдельных обязанностей или обозначений Метатрона.
Наконец, следует подчеркнуть, что данное изложение не претендует на исчерпывающее рассмотрение каждой отдельной роли или каждого отдельного титула. Следовательно, приведенные тексты и комментарии к ним следует рассматривать как своего рода предварительные наброски, имеющие целью помочь читателю познакомиться с возможными обязанностями и обозначениями Еноха-Метатрона в раввинистических источниках и литературе Хейхалот.
Link2 comments|Leave a comment

Смагина о книге "Небесные посредники" [Jun. 5th, 2016|12:40 am]
Андрей Орлов

Смагина Евгения Борисовна  к.ф.н. (Институт востоковедения РАН, Москва)

Презентация книги "Небесные посредники: Иудейские истоки ранней христологии" на Международной конференции "Послания Апостола Павла" (Москва, 3 июня 2016 г.)






Link2 comments|Leave a comment

"Небесные Посредники" теперь на Озоне и ЛитРес за 149 рублей [Jun. 4th, 2016|06:44 am]
Андрей Орлов
http://www.ozon.ru/context/detail/id/136681113/
http://www.litres.ru/sbornik-statey/nebesnye-posredniki-iudeyskie-istoki-ranney-hristologii/

Доступна в форматах: fb2, ePub, ios.ePub, txt.zip, rtf, pdf A4, html.zip, pdf A6, mobi, txt и java.


mediators.jpg
LinkLeave a comment

"Divine Scapegoats" are now available in paperback $24.95 on Amazon.com [Jan. 13th, 2016|10:59 pm]
Андрей Орлов
http://www.amazon.com/Divine-Scapegoats-Demonic-Mimesis-Mysticism/dp/1438455828

no title
LinkLeave a comment

Интервью с о. Томасом Уидобро после публикации Символа 66 " Воскрешение Ветхого Адама" [Dec. 8th, 2015|11:27 pm]
Андрей Орлов
Андрей Александрович, в связи с выходом Символа 66, посвященного второму, расширенному изданию вашего сборника "Воскрешение Ветхого Адама" ( http://sfoma.ru/online-store/product/150-zhurnal-simvol-66 ) мне хотелось бы задать Вам несколько вопросов:

Несколько предыдущих номеров Символа были посвящены сирийским апокрифам. Настоящий номер Символа посвящен Вашим работам по исследованию славянских ветхозаветных апокрифов, таких как Вторая книга Еноха и Откровение Авраама. Каким образом эти ветхозаветные апокрифы могут нам помочь понять больше о раннем христианстве?

Иудейские апокрифы, такие как Вторая Книга Еноха и Откровение Авраама, ученые традиционно относят к так называемой апокалиптической литературе, которая получила широкое распространение в иудейской религиозной среде начиная с пятого века до нашей эры и до времени первых веков христианства. Апокалиптическая литература развивалась из нескольких источников, в том числе библейской пророческой литературы и месопотамских традиций, приобретенных израильтянами во время их вавилонского изгнания. В период Второго Храма, после возвращения израильтян из вавилонского пленения, апокалиптика становится главной богословской тенденцией еврейской религиозной литературы, которая перерабатывая наследие пророческой литературы, поднимает его на новый концептуальный и символический уровень. Основными темами апокалиптических произведений являются откровения небесных и эсхатологических тайн, знание, которое выходит за пределы земной сферы и человеческой истории. Герои апокалиптических рассказов – это провидцы, часто представленные фигурами библейских патриархов и пророков, таких как Енох, Ной, Авраам, Иаков, Моисей, которые получают от Бога и ангелов откровения о будущих эсхатологических испытаниях человечества и окончательного решения его судьбы, откровения о приходе грядущего Мессии и спасении праведных. Так как апокалиптические произведения наполнены мессианскими темами и сюжетами обсуждающими роли, поступки, и характер будущих мессианских фигур, они приобретают первостепенную значимость для авторов Нового Завета, которые в свою очередь пытаются через призму этих произведений и традиций, понять природу и роль мессианского призвания Иисуса Христа. Еврейская апокалиптика, будучи основной богословской парадигмой периода Второго Храма, таким образом, оказывает непревзойденное влияние на ранних христианских авторов и становится, по словам известного библейского богослова 20-го столетия, Эрнста Каземана, "матерью всего христианского богословия." Ключевые события в жизни христианского Мессии, отраженные в Новом Завете, такие как Его рождение, крещение, искушение в пустыне, преображение и вознесение, глубоко проникнуты апокалиптическими мотивами и символами и не могут быть полностью поняты без понимания иудейской апокалиптической традиции, отраженной в таких произведениях, как Вторая Книга Еноха и Откровение Авраама.

В апокалиптических текстах такие идеи как мистический опыт, видение, преображение являются важными. Действительно ли эти древние тексты хотели передать нам каким-то образом ощущение религиозного опыта или это просто литературный жанр?

Да, в последние годы некоторые ученые пытались выдвигать гипотезы о том, что апокалиптические тексты представляют из себя не отражение действительного религиозного опыта, а просто литературные выдумки. В этом мне кажется присутствует определенное «современное» ограниченное понимание того, что такое представляет из себя так называемый «религиозный опыт». Несмотря на то, в исследованиях апокалиптической литературы всегда существовали попытки интерпретировать видения и откровения, описанные в этих текстах, с точки зрения «психологической реальности», часто забывалось о том, что подобный мистических опыт также представляет из себя «культурную реальность» того времени, в которой апокалиптические видения и откровения были частью культуры. Древние иудеи и христиане, которые может быть даже никогда не испытывали подобные апокалиптические видения «психологически» все равно испытывали их «культурно», таким образом, постулируя их реальность с помощью различных не-психологических, субьективных, а интерсубьективных средств. Как справедливо замечает один из современных исследователей апокалиптической литературы, Майкл Стоун описания религиозного опыта приведенные в апокалиптических произведениях «были частью культуры того времени». Это была культура проникнутая эсхатологическими ожиданиями. В подобной культурной среде мироощущение как автора, так и читателя, была обусловлена апокалиптическими реалиями сложившейся религиозной культуры и ее символов.


Какие перспективы Вы видите в России и заграницей в развитии исследования славянских апокрифов?

В свете уже упомянутой важности апокалиптических традиций для понимания раннего христианского богословия, особенно того которое отражено в Новом Завете, ранние иудейские апокрифы, которые содержат подобные апокалиптические мотивы, привлекают все более пристальное внимание современных христианских богословов как в России, так и за рубежом. Здесь нужно отметить, что хотя большинство иудейских апокрифических материалов сохранились на нескольких языках одновременно, включая греческий, сирийский, эфиопский, грузинский, армянский, несколько документов выжили исключительно только в славянских переводах. Этот отличительный класс сочинений включает в себя такие произведения как Вторая Книга Еноха, Откровение Авраама и Лествица Иакова. Моя книга как раз и посвящена исследованию этих уникальных произведений, сохранившихся полностью только в славянской языковой среде.



далее здесь:

http://sfoma.ru/news/17-archive-news-2015/76-interview-with-andrey-orlov
LinkLeave a comment

navigation
[ viewing | 10 entries back ]
[ go | earlier/later ]